Последний бой майора Петтигрю - Хелен Саймонсон

— Мне надо в город, встретиться с поверенным, — сказал майор. — Может, на следующей неделе?

Он старался раз в неделю играть в гольф, что было нелегко при неустойчивой осенней погоде. С похорон Берти он уже две недели не был в клубе.

— Сегодня все равно земля раскисла, — согласился Алекс. — Я закажу нам раннее время на следующей неделе, и посмотрим, успеем ли сыграть партию до обеда.

К двум часам дня тучи решили угомониться и устроились на горизонте. На смену дождю пришел серый туман, похожий на холодный пар, который пригвождал к месту любой запах. Майор поморщился, услышав запах мочи, которую оставила бродячая колли, пометившая деревянный столб автобусной остановки. Трехсторонняя будка с дешевой рубероидной крышей не давала никакого укрытия от тумана и воняла креозотом и застарелой рвотой. Майор отпустил проклятие в сторону инстинктивной тяги к убежищу, которая вынудила его зайти на остановку. Перед ним красовались исторические свидетельства, выдолбленные на стене местной молодежью: «Джез и Дэйв», «Мик любит Джилл», «Мик — мудак», «Джилл и Дэйв».

Наконец маленький голубой автомобиль выехал из-за холма и остановился рядом с ним. Сначала майор увидел ее широкую улыбку, потом заметил переливающийся голубым и зеленым шарф, который миссис Али набросила на свои темные гладкие волосы. Она открыла пассажирскую дверцу, и он залез в салон.

— Простите, сейчас уберу, — сказала она и забрала с сиденья несколько книг в пластиковых библиотечных обложках.

— Спасибо, — он устроился на сиденье, стараясь не кряхтеть. — Давайте подержу.

Забирая книги, он обратил внимание на ее длинные тонкие пальцы с короткими ногтями.

— Ну что, в путь? — спросила она.

— Да, спасибо. Вы очень любезны.

Ему хотелось взглянуть на нее, но его смущала теснота салона. Она завела мотор и резко тронулась. Майор оперся на дверцу и посмотрел на книги. Это были толстые старые тома, их пластиковые обертки пожелтели от старости. Он принялся разглядывать названия: роман Колетт, рассказы Мопассана, сборник стихов. Майор перелистал Мопассана и с удивлением обнаружил, что она читала его в оригинале, а не в переводе.

— Эти книги явно не из передвижной библиотеки, — заметил он.

Миссис Али рассмеялась, и смех ее звучал как песня.

По вторникам рядом с муниципальными домами на краю деревни останавливался большой бело-зеленый фургон передвижной библиотеки. Майор предпочитал пользоваться своими книжными шкафами, где всегда мог найти утешение в компании верных друзей Китса и Вордсворта, а сэр Сэмюэл Джонсон, пусть и чуточку слишком самодовольный, всегда был готов порадовать острым словцом. Тем не менее он одобрял саму идею передвижной библиотеки и всегда навещал фургон, чтобы продемонстрировать свое одобрение, хотя скудный выбор старых романов был быстро исчерпан, а кричащие обложки бестселлеров и горы любовных романов наводили на него ужас. В последний свой визит к фургону майор, рассматривая большой альбом местных птиц, обратил внимание на маленького сопливого мальчика, который сидел на полных коленях своей матери и читал вслух книгу о поездах. Майор и библиотекарь как раз обменялись улыбками, говорящими, как приятно видеть ребенка, которого интересует что-то, кроме телевизора, — как вдруг мальчишка, возмутившись чем-то в книге, взял и отодрал у нее заднюю обложку. Разъяренная и смущенная мать под изумленным взглядом библиотекаря отвесила сыну звонкую оплеуху. Путь к выходу майору преграждали как провинившийся ребенок, ищущий спасения под столом, так и обширный зад его матери, которая с проклятиями тянула сына на свет божий, чтобы всыпать ему с большими удобствами; майору ничего не оставалось, кроме как держаться за металлическую полку и пытаться сохранять присутствие духа, несмотря на завывания мальчика.

— Конечно, я езжу в городскую библиотеку, — ответила миссис Али и спокойно обогнала огромный прицеп с сеном на самом узком отрезке трассы между двумя слепыми поворотами, — но даже там мне приходится в основном заказывать книги.

— Я пару раз пытался заказать книгу, — сказал майор. — Мне нужен был сборник статей Сэмюэла Джонсона для «Бродяги»[3], определенное и не слишком известное издание. К сожалению, библиотекарь не оценил этот заказ. Казалось бы, после целого дня копания в дешевых любовных романчиках должно быть приятно заняться чудесной классикой, разве нет?

— Попробуйте заказать что-нибудь на другом языке, — предложила миссис Али. — Там есть библиотекарь, который каждый раз таращится на меня как на преступницу.

— А на каких языках, кроме французского, вы говорите? — поинтересовался майор.

— По-французски я говорю очень плохо. У меня лучше с немецким. И урду, конечно.

— Урду — это ваш родной язык?

— Нет, у нас в семье говорили по-английски. Мой отец настаивал, чтобы мы говорили на европейских языках. Его раздражало, когда мама с бабушкой шушукались на урду. Когда я была маленькой, отец был уверен, что ООН будет править миром. — Она потрясла головой и нравоучительно погрозила кому-то пальцем. — «Мы будем говорить на языках дипломатии и займем подобающее место в мире», — сказала она певуче и серьезно, а потом вздохнула. — Он верил в это до самой смерти, и мы с сестрой выучили шесть языков на двоих, чтобы почтить его память.

— Потрясающе, — сказал майор.

— И совершенно бесполезно при управлении магазином, — сказала миссис Али с печальной улыбкой.

— Чтение классики не может быть бесполезным, — запротестовал майор, взвешивая книгу в руках. — Ваши достижения вызывают у меня огромное уважение. В наши дни немногие способны наслаждаться благами культуры.

— Да, это одинокое путешествие.

— В таком случае мы — счастливое меньшинство — должны держаться вместе, — заключил майор.

Она рассмеялась, и он взглянул в окно, на влажные от тумана зеленые изгороди. Ему теперь не было холодно. Изгороди уже не были мокрыми и мрачными — каждый листок был оторочен мельчайшим бриллиантовым узором из капель. От земли шел пар, и лошадь, стоящая под деревом, встряхнулась, словно собака, и принялась жевать свежеполитые одуванчики. Поля остались позади, и автомобиль в последний раз перед спуском и расширением дороги поднимался в гору. В долине вдоль побережья раскинулся город. От ломаной линии пляжа за горизонт уходило бесконечное серое море. Сквозь прорехи в тумане пробились солнечные лучи и засверкали в воде. Пейзаж был прелестен и нелеп, словно иллюстрация к викторианскому гимну, которой не хватало только архангела с упитанными херувимами и цветочными гирляндами. Перевалив через гребень холма и направляясь вниз по склону, маленький автомобиль набрал скорость, и майор почувствовал, что день в любом случае удался.

— Где вас высадить? — спросила она, когда автомобиль встроился в медленный поток машин, идущих в город.