Чистая речка - Наталия Терентьева

Маша смотрела на нашу перепалку, а мне не то чтобы было стыдно, нет. Веселухин ведь свой, все равно он мне ближе, чем незнакомая домашняя девочка, но… Мне вдруг на миг захотелось быть с ней. Не с нашими. И не захотелось, чтобы она пересела завтра к кому-то еще.

После уроков наши все побежали на автобус. А я задержалась, собирала рассыпанные карандаши. Собирала и думала – ехать обедать или взять в столовой хлеба и не ехать. На улице похолодало, идти потом на занятие пешком, спешить, и обратно потом еще возвращаться.

– Ты что, не едешь со всеми? – спросила меня Маша.

– У меня занятия.

– Да? – Маша заинтересованно посмотрела на меня. – А чем ты занимаешься?

– Рисованием и танцами.

– Здорово. Я, может, тоже на танцы пойду. Я в Москве занималась. А с рисованием у меня не очень. А сколько стоят занятия, не знаешь? – Маша спросила и осеклась.

– Для нас бесплатно, поэтому я не знаю, – спокойно сказала я. – А вообще, кажется, тысяча в месяц, как-то так.

– Дорого… – протянула Маша. – Но я спрошу у мамы.

Интересно, ей это действительно дорого, или она специально сказала, зная, что у меня-то вообще денег нет?

– Ты пойдешь в столовую обедать? – спросила она.

– Да, наверно… – как можно небрежнее ответила я. Не говорить же, что в детском доме нас бесплатно кормят обедом, а здесь не расплатишься, дорого очень?

– А хочешь, к нам пойдем? Я только сейчас маме позвоню, предупрежу.

– К вам?.. – Я замялась. – Не знаю…

Да, я хотела пойти, я тут же заставила себя признаться. Иначе меня начало бы взрывать, я знаю такое. Врешь себе, и самой становится плохо, неприятно, тягостно, пока не признаешься: да, я боюсь. Или – да, мне нравится Веселухин, нравится, как он смеется, как ловко ловит мяч на физре, как смотрит на меня – нравится, и мне обидно, что он запирается с Алёхиной в подсобке, что она потом виснет на нем, но я с ним в подсобку не пойду. Почему? Пока себе честно не могу ответить, сама не понимаю, наверно.

– Пошли! У нас точно что-то есть на обед, хотя бы суп есть наверняка. Мам, – Маша чуть отвернулась с телефоном. – Можно, я с девочкой из класса приду? А ты нас покормишь? Хорошо. Пойдем, – обернулась она ко мне.

– Нет, я, наверно, не пойду.

– Почему?

Это сложно объяснить даже себе, а уж Маше – невозможно. Почему? Потому что я не хочу себя чувствовать нищенкой, детдомовской, так, наверно. Хотя наши девочки очень любят заводить романы с домашними мальчиками. С ними интереснее во всех отношениях, они не такие ужасные, как многие наши мальчики. Каждый день моются, хорошо, чисто одеты, умненькие, не так тупо шутят, многие вообще не матерятся.

– А кем работает твоя мама?

– Мама? Переводчик, она переводит и научные статьи, и сказки.

– С английского?

– Нет, с венгерского.

– С венгерского? – удивилась я.

– Ну да, – Маша улыбнулась. – Очень редкий язык.

– А ты можешь что-нибудь по-венгерски сказать?

– Я? – Маша улыбнулась и посмотрела на меня удивленно и – нет… не то чтобы снисходительно, но так, как я смотрю на Любу. – Я не знаю венгерского, это очень трудный язык… – дружелюбно объяснила она.

Мне от ее милого дружелюбия стало совсем неловко, и я побыстрее спросила:

– А что же она здесь будет делать?

– Да то же, что и в Москве. Переводить. Все ведь можно по Интернету. Перевела, отослала материал, вот и все, деньги получила. Она и в Москве дома работает.

Я обратила внимание, как Маша сказала «работает» и не поправилась. Я уже поняла – ее бабушка болеет, они из-за нее сюда приехали и уедут, когда та поправится. Но я не стала ничего говорить и спрашивать.

– Пойдем, – Маша взяла меня под руку. – Это удобно, не переживай! У меня очень хорошая мама.

– Я помню, – кивнула я.

Маша удивленно на меня посмотрела.

– Я же видела вас на рынке. Мы с Веселухиным грибы продавали. А вы с мамой у нас их купили.

– Это была ты? А мне казалось, девочка младше была…

– Я. И Пашка.

– А то-то мне казалось – все ребята как будто знакомые в классе. Просто я вас раньше видела, точно! А вы… – Маша осеклась.

Что, интересно, она хотела спросить? Часто ли мы торгуем на рынке? Или какие у нас с Веселухиным отношения?

– У нас романа нет, – поспешила объяснить я.

– Да? А мне кажется, он так на тебя преданно смотрит.

– Преданно? – засмеялась я. Такое неожиданное замечание. Говорит как будто по-русски, но на другом языке. Из наших никто бы так не сказал, мысль не пришла бы такая в голову.

– Да, преданно и с восхищением. Ты просто не видишь.

Зато я вижу другое, могла бы сказать я, но не стала пугать Машу подробностями нашей жизни. Для домашних детей многое из того, что происходит у нас, – просто другой мир.

Например, несколько дней назад окотилась наша кошка, которая живет в столовой и ловит мышей. Несколько девочек из седьмого класса взяли котят и понесли в поселок. Там одного, белого-белого, на рынке все-таки продали, остальных никто покупать не хотел, они их бросили на дороге. Жалко было, но все равно наша повариха грозилась их утопить. А так – выживут как-нибудь. Мы ведь выживаем. Потом девчонки на вырученные деньги купили какую-то дурь, траву, накурились и ночью им было так плохо, что воспитатели вызвали «скорую», девчонок забрали в больницу, положили под капельницу. А нас всех наказали.

У нас такое правило: если кто-то один провинится, неважно – украдет что-то и об этом узнают, напьется, будет курить в открытую или нюхать дурь, – наказывают всех. Отбирают телефон и не пускают в город ни под каким видом, даже на занятия. Кроме меня, еще несколько человек занимаются в школе дополнительно. Веселухин с мальчиками ходит на футбол, девочки – на рукоделие, рисование и танцы вместе со мной. Я сначала не могла выбрать между рукоделием и рисованием, но рисовать оказалось интереснее, чем шить фартуки и панамки.

Маша взяла меня под руку.

– Пойдем, расскажешь мне заодно, что у вас за система с подсчетом оценок. Я слышала, математичка говорила…

Я покорилась – довольно необычное для меня состояние. Обычно я делаю так, как хочу. Наверно, просто я сама хотела с ней пойти.

Дом Машиной бабушки оказался очень старым, хотя на вид еще крепким, даже симпатичным, с хорошим большим садом, в котором сейчас несколько яблонь были еще обсыпаны яблоками, поздними, значит. У нас на территории уже все яблоки упали, и мы их давно съели.

Машина мама вышла с нами поздороваться, довольно внимательно на меня взглянула. Что она, интересно, скажет, когда узнает, кто я? Что детдомовские – не лучшая компания для ее дочери?