Рэй задним ходом - Дэниел Уоллес

Она вылезла из-под подушки, приподняла голову и посмотрела на него. Потом закрыла глаза, глубоко вздохнула и снова откинулась на кровать. Наконец открыла глаза и уставилась в потолок неподвижным взглядом. Рэй снова заговорил. – Мне очень жаль, – сказал он.

Она молчала. Мимо дома по мокрой мостовой пронеслась машина.

– Значит, предстоит еще один тяжелый день, да? – сказала она чуть погодя. – Ты хочешь предупредить, что сегодня будет очередной скверный, очень скверный день, да?

Она посмотрела на него с ненавистью, к которой примешивалось еще какое-то чувство. Потом закрыла глаза и отвернулась. Тело у нее сотрясалось, и он подумал: «Она плачет. Эта женщина плачет». Значит, у них обоих есть проблемы, подумал он. Она была его проблемой. Он не испытывал ни малейшего желания узнать, какие проблемы у нее.

Сделай мне одолжение, – сказал он. Он не хотел обижать женщину, но одновременно не хотел находиться здесь рядом с ней. – Удели мне минутку и сделай милость: расскажи, что вчера произошло. Как тебя зовут, и тому подобное. Мне все эго нравится ничуть не больше, чем тебе. Меня к тут Рэй. Давай начнем с этого, если ты не против. Как тебя зовут?

Поскольку Рэй твердо знал одно: он никогда раньше не видел эту женщину при ярком свете утра. И он чуть не сказал ей это, но в любом случае представлялось совершенно очевидным, что он влип в крайне неприятную историю. Не поворачиваясь к нему, она сказала: Я твоя жена, Рэй. Мать твоего ребенка. Я женщина, которую ты поклялся защищать, беречь и все такoe прочее – у алтаря.

Какая печальная женщина! «Однако в своем горе она очень привлекательна, – подумал Рэй. – Горе ей к лицу. Она упражняется в печали, – подумал он. – Вот как обстоит дело. Она старательно учится быть печальной».

– Рэй, – сказала женщина. – Напрягись. Давай попробуем прожить день без этого. Я знаю, болезнь Джимми не способствует делу, но мы должны собраться с силами – правда ведь? Мы же не можем просто сдаться.

– Конечно, – сказал Рэй.

Он понятия не имел, о чем она говорит, но в принципе (к какой бы ситуации ни применить слова о необходимости сохранять надежду) он в любом, случае дал бы именно такой ответ. Сдаваться нельзя. Никогда не говори «никогда», никогда не падай духом. У Рэя не было никакой жизненной философии, но если бы таковая имелась, она заключалась бы в единственной фразе: никогда не оставляй надежды. Не оставляй, покуда вечная тьма не застит твой взор. Жизнь есть борьба, ожесточенный бой за взятие высоты; но Рэй был готов к бою. Поскольку не собирался отступать. Как он мог, когда оставался один перед лицом противника?

Рэй встал, нашарил свои брюки и натянул их. Женщина напряженно наблюдала за ним. Он тоже посмотрел на нее долгим взглядом. Она и вправду была очень хорошенькой. Глаза у нее казались чуть припухшими – но возможно, просто со сна, или от недосыпа, или от плача. И ее волосы Рэю тоже понравились, длинные каштановые волосы. Когда женщина пошевелилась под покрывалом, он увидел одну обнажившуюся грудь и почувствовал желание наклониться и дотронуться до нее, но тут же сказал себе: «Рэй, ты даже не знаешь, как ее зовут. Это незнакомая женщина, которая хочет влезть в твою жизнь». Он хорошо знал таких вот милых, ласковых, но действительно умных женщин, которые пытались провести с ним ночь, а потом связать его вечными узами. Он знал таких прежде, очень многих и очень хорошо.

Подал голос телефон. Они в четыре глаза уставились на трезвонящий аппарат.

– Ты не собираешься поднять трубку? – наконец спросила она.

– С какой стати? – сказал он. – С какой стати мне брать трубку? Звонят-то не мне.

– Ну да, разумеется, – сказала она, явно от души забавляясь. – Потрясающе, Рэй. Просто потрясающе, что ты все заранее знаешь. Почему бы тебе все-таки не поднять чертову трубку? Ну, ты знаешь. Просто взять трубку и сказать «алло». Ради шутки. Слабо, а?

Телефон продолжал звонить. Рэй начал считать. Тринадцать звонков! Хотя это его никак не касалось, он пришел в легкое раздражение. Он взглянул на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Восемь часов утра! Кто бы стал звонить – да еще так настойчиво – в такую рань?! Однако почему-то он почувствовал жалость к женщине. И поднял-таки трубку.

– Алло? – сказал он.

– Мистер Уильямс? – раздался мужской голос. – Я говорю с мистером Уильямсом?

– Да. – У Рэя на мгновение все оборвалось внутри. – Это мистер Уильямс. С кем я говорю?

– Вы прекрасно знаете, с кем говорите, мистер Уильямс, – холодным голосом сказал мужчина. – Думаю, вы давно уже узнаёте мой голос.

– Это мистер Уильямс, – повторил Рэй. – С кем я разговариваю?

– Мне не до пустой болтовни, мистер Уильямс. Я не хочу играть с вами в игры. Мы связались с вашими работодателями в магазине Стрикленда. Больше мы не намерены давать вам поблажек.

– Я понятия не имею…

– Все сроки вышли, мистер Уильямс.

– Извините, – сказал Рэй, – но я не знаю, с кем разговариваю. Да, я действительно мистер Уильямс, но на этом дело и кончается.

– Что вы имеете в виду? – спросил мужской голос. – Что значит «на этом дело кончается»?

Но Рэй сам не знал, что это значит. Он смог сказать лишь: «Вы правы насчет моего имени, вот и все» – и повесил трубку. Потом посмотрел на женщину в постели.

– Отлично, Рэй. – Она широко открыла глаза и, казалось, с трудом сдерживала смех. Она смеялась над Рэем. – Вот уж отшил так отшил.

Прежде чем последнее слово слетело с ее губ и достигло его слуха, телефон снова зазвонил.

– Кто этот парень? – спросил Рэй. Телефон продолжал звонить, и женщина смотрела на Рэя так, словно в этом виноват он. Но он не собирался брать трубку. Нет уж, спасибо. Он уже поднял трубку один раз, и состоявшийся разговор ему не понравился.

– Извини, – сказал он. – Я не знаю, откуда этот тип узнал твой номер. Я не знаю… – Он неловко хохотнул, не в силах издать никаких других звуков. – Извини.

Телефон продолжал звонить. Рэй присел на край кровати и посмотрел на женщину, лежавшую на другом краю. Она начала плакать.

– О, Рэй! – проговорила она. – Пожалуйста.

Телефон умолк. Он прозвонил, наверное, раз двадцать. А через минуту зазвонил снова.

– О, Рэй! – сказала женщина.

Она заплакала чуть громче, и потом из другой комнаты, подобием слабого эха, донесся еще чей-то плач, крик младенца, зовущего маму.

Джимми, – сказала женщина. – Джимми всю ночь не давал мне уснуть. Теперь он снова прогнулся. А ты спал как сурок. Как ты мог спать, Рэй?

Рэй пожал плечами, улыбнулся и просунул руки в рукава рубашки. Он воспринял слова женщины как комплимент. Он всегда отличался способностью крепко спать в любых условиях. Вы не считаете такое качество талантом, покуда не утрачиваете его. Но он всегда спал крепко, пушкой не разбудишь. Это он умел.