Энциклопедия русской души - Виктор Ерофеев

- Пал Палыч! - взмолился я. - Я не имею отношения к иностранцам вот уже десять лет. Когда-то они мне были нужны.

- Когда были диссидентом?

- Они меня прикрывали. Теперь какой от них толк?

- Кредиты, - сказал до тех пор тихо сидящий при начальстве Саша.

- Кисло, - ответил я.

- Страна крутится, все меняется, - заверил меня Саша.

- Вы крутитесь, и кажется - все крутятся, - сказал я. - Пал Палыч, знаете, как зовут нашего мужика?

- Князь тьмы? - прикинул начальник.

- Серый.

- Кликуха? - спросил Пал Палыч.

- Да вы притворщик! - зашумел Саша. - Еще неделю назад уверяли, что его нет, а теперь знаете, как зовут.

Вид у него был, действительно, изумленный. Пал Палыч гнул свою линию:

- Пускай будет Серый. Вон в зоопарке и то животным дали клички. Правильный шаг. Даже если он не Серый. Что делать с американцем?

- Его как зовут? - спросил я.

- Грегори, - сказал Саша.

- Грегори Пек?

- Как актера? Кликуха, - заметил Пал Палыч.

- А "Пал Палыч" не кликуха? - не выдержал я. Генерал смолк.

- Я знаю Грегори, - сказал я. - Он был пламенным антисоветчиком. Внешне похож на Байрона. И бабу его французскую знаю.

- Я в курсе, мы проверили, - сказал Пал Палыч. - Этот ваш Байрон ненавидит все русское.

- А что вы не попросите патриотов найти Серого? - спросил я.

- Они не найдут. Им вообще лучше не знать. Они возьмут этого Серого как знамя и этим знаменем начнут нас пиздить по головам.

- Допустим, мы его с Сашей найдем. Что дальше?

- Пусть он вникнет в наше положение, - сказал Пал Палыч.

- Раньше не вникал, а теперь вникнет? - рассмеялся я.

- Раньше мы были сами знаете, кем, - грустно сказал Пал Палыч. -Нарушали права человека. Рубили головы. Вообще нарубили дров. А теперь идем к нормальной цивилизации. У нас не все получается, много дряни, но мы искренне стараемся и в душе - демократы.

- Демократы, которые в кустах ищут Серого, чтобы упросить его вникнуть в наше положение.

- Я буду с вами предельно откровенным, - сказал Пал Палыч. - Мы установили, что у вас мало человеческих качеств. Вы сбиваете людей с толку и получаете от этого удовольствие. Вы не церемонитесь. Но не берите хотя бы меня за горло. Мы платим вам деньги.

- Мы будем ловить Серого по электричкам, - предложил я. - Он выплывет на нас в качестве ревизора.

- Думаете, он маскируется под народного типа? - спросил Саша.

- Каждый из нас может замаскироваться под народного типа, - сказал Пал Палыч. - Я сам - народный тип.

- С другой стороны, возьмите Сашу. Он-то не похож на народного типа.

- Новое поколение, - сказал Пал Палыч. - С ним еще не все ясно. В среднем классе я бы не стал искать Серого.

- А роль мещанства в русской жизни? - удивился Саша. - Все русское просвещенное общество ненавидело мещанство. Может быть, мещанство и есть тормоз общества?

- Отставить, - сказал Пал Палыч. - Мы с мещанством дали маху. Правда, кто-то из литераторов любил мещан, забыл, кто.

- Как же вы представляете себе Серого? - спросил я. - Суперлешим с тоскливым взглядом, как у Врубеля?

- Мало, что ли, нечисти на нашей земле! - вскричал Пал Палыч. -Непонятно, с чего начинать. Кого куда нужно перезахоронить прежде, чем выравняется плоскость морали.

- Всех не перезахоронишь, - вздохнул Саша.

- Вернемся к американцу, - предложил генерал.

американский шпион

- Старик! - обрадовался он мне на старомодном жаргоне. - Давай увидимся!

- Возьми Сесиль, - сказал я. - Пошли в грузинский ресторан. - Я знал, что Грегори прижимист. - Приглашаю.

В ресторане нас, конечно, пожелали подслушать, но я запретил Саше даже думать об этом.

- Или доверяете мне, или до свидания, - сказал я.

- Что же все-таки, по-твоему, революция года? - задумчиво спросил Грегори. - Случайность или закономерность?

Он писал книгу о России уже десять лет и никак не мог кончить. То власть менялась, то - концепция.

- Случайная закономерность, - безошибочно предположил я.

- Как? Как? - Он бросился записывать в блокнот.

Мы вспомнили ужасы диссиды. Пришли в умиление. Это было тысячу лет назад, когда на праздники давали пайки-заказы с синей курицей, баклажанной икрой и зеленым горошком, и мне стало странно, что я жил тысячу лет назад. Грегори был тогда похож на молодого Байрона с полметровыми ресницами. Я работал "одним молодым писателем" в качестве цитат для его влиятельной газеты, и органы не могли вычислить, кто бы это мог быть.

- Да вычислили! - сказал мне Пал Палыч при следующей встрече. -Вычислили, но не сажать же было вас всех!

- Значит, подслушивали?

- Не всё, - признался Пал Палыч. - Аппаратура забарахлила на самом интересном месте.

Грегори любил русскую поэзию и грузинские рестораны, но был настроен непримиримо. Он считал, что Россия неисправима, и ее ослабление благожелательно для всего человечества. Любой провал России на Украине, в Прибалтике, Чечне, Ираке, где угодно, он воспринимал с облегчением.

- Меня тошнит от твоей Америки, - чистосердечно сказал я. -Пластилиновая страна.

- А меня тошнит от твоей России, - рассердилась француженка Сесиль.

- От твоей Франции меня тоже тошнит.

- От Франции-то почему? - не понял Грегори.

- Мертвые души! - хмыкнул я.

Правда, когда мне резали шины или воровали на даче, мне казалось, что Грегори прав, и чем дальше, тем больше. Я понимал, что если со мной что-то случится, я поверю ему целиком, потому что индивидуальный опыт важнее общественного счастья, по крайней мере, для меня. Но, с другой стороны, Грегори меня раздражал. Он делал вид, что в стране ничего не происходит.

- Но ведь вся ваша сраная советология провалилась. Никто ни черта не понял. Даже не могли предсказать перемены.

- Перемены! - скривился Грегори.

- Только не говори, что было лучше.

- Не знаю.

- Есть немало эмигрантов, которые накачивают вас, потому что их не позвали. Писать об этой политической возне - одна тоска, - сказал я.

- Для заработка полезно.

Положение было парадоксальным. Я принимал игру с бывшими палачами за деньги, а Грегори вел честную игру, отстаивая свои идеалы для заработка. Но с Сесиль у меня были особые отношения, и я решил встретиться с ней отдельно. Мне с женщинами проще.