Шкатулка желаний - Грегуар Делакур

В лавку с криком ворвалась Франсуаза и с порога затараторила.

Ну, все! Дело сделано, представляешь, она уже приходила за своим чеком! Да-да, она — эти восемнадцать с половиной миллионов достались женщине! Вот тут, в «Голосе Севера», написано — их выиграла жительница Арраса, пожелавшая сохранить свое имя в тайне! Гляди, гляди! Нет, ты только подумай, она ведь выждала до самой последней минуты! Я-то сразу бы туда рванула, я-то побоялась бы, что они как-нибудь зажмут эти деньги, нет, Жо, ты только представь себе — восемнадцать миллионов, ты вообще можешь себе такую кучу денег представить? Ну да, ну да, не спорю, это не сто миллионов, как в Венеле, но там-то ведь играли пятнадцать человек, и у них получилось всего по шесть миллионов на каждого, а здесь все восемнадцать ей одной! Восемнадцать миллионов — это же минимальная зарплата больше чем за тысячу лет, Жо, за тысячу лет, и даже немножко больше!

Следом за сестрой появилась Даниель — притащила нам и себе по стаканчику кофе. Вот это да, выдохнула она, вот это история! Я завернула по дороге в кафешку — так даже и там никто не знает, чей это выигрыш. Скоро, перебила близняшку Франсуаза, мы увидим новенький «мазерати» или «кайен» — вот и узнаем, кто выиграл… Скажешь тоже! Эти машины не для женщины, скорее уж «мини» или «фиат 500»…

Я нарушила общее веселье: а может, она не станет покупать машину, может, не захочет ничего менять в своей жизни?

Сестры захохотали. Ой, брось, разве ты сама ничего не захотела бы менять? Так и продолжала бы торчать здесь, в своей лавчонке, продолжала бы торговать лоскутками и тесемочками, чтобы скучающим теткам, которым даже любовника завести смелости недостает, было чем заняться? Ага, как же! Наверняка бы, как и мы, выиграй мы столько, начала новую жизнь. Купила бы себе хорошенький домик у моря, например в Греции, купила бы роскошную машину, отправилась бы в какое-нибудь сказочное путешествие, баловала бы детей… — и подруг, вставила Франсуаза, — наверняка ты бы полностью обновила гардероб, шлялась бы в Париже по дорогим магазинам и навсегда перестала бы обращать внимание на ценники… Ну а еще, поскольку ты чувствовала бы себя немножко виноватой, пожертвовала бы что-нибудь на лечение рака. Или миопатии.

Я пожала плечами. Все это я могу делать и без выигрыша, сказала я. Да, но это совсем другое дело, отозвались они, ничего общего. Ты же не можешь…

Но тут вошла покупательница, мы заткнулись и перестали хихикать.

Покупательница равнодушно оглядела ручки для сумок, одну, из манильской пеньки, взвесила на руке, потом обернулась ко мне и спросила, как себя чувствует Жо. Я поблагодарила и заверила, что муж вполне здоров.

Надеюсь, ему понравился мой жилет, сказала она, зеленый жилет с деревянными пуговицами, и вдруг, всхлипнув, прошептала, что ее взрослая дочь сейчас умирает в больнице от этого подлого гриппа. Не знаю, что делать, не знаю, что говорить, повторяла она, вы так чудесно пишете в своем блоге, Жо, помогите мне, научите, какими словами с ней попрощаться. Пожалуйста, прошу вас, подскажите мне слова…

Даниель с Франсуазой потихоньку смылись. Даже если бы у них было восемнадцать миллионов, даже если бы у нас у каждой было по восемнадцать миллионов, мы все равно стояли бы перед этой матерью с пустыми руками.

Когда мы с читательницей моего блога пришли в больницу, нам сказали, что ее взрослую дочь перевели в отделение интенсивной терапии.