Атлас, составленный небом - Горан Петрович

- Этот день я назову "Титаник"! - в отчаянии стонет он, держась за голову. - Я погиб, пошел ко дну, это мое окончательное поражение!

- Глупости! - откликается Драгор, перелистывая толстую книгу. - Просто ты не можешь выразить себя через живопись. Вот в Энциклопедии Serpentiana в главе "О пропускной способности души человека" говорится: "И до настоящего времени еще не раскрыты закономерности пропускной способности человеческих душ. В то время как у одних, как через трубу, выливается все, что вошло, не оказав облагораживающего воздействия ни на единую частицу души, у других все в нее впитывается, никогда не просачиваясь наружу, будто закрыто гранитной плитой. Некоторые человеческие души пропускают только что-то совершенно определенное и ничего другого, причем эта способность не объясняется какими-то закономерностями, во всяком случае нам они неизвестны. Механизм третьих основывается на кристаллизации квинтэссенций входящих явлений и отторжении всего периферийного. Четвертые выпускают наружу именно сущность, а в себе, никто не знает почему, ревниво берегут совершенно не важные элементы. С помощью многочисленных синтезов, анализов, благодаря таинственным процессам души что-то пропускают через себя, а что-то задерживают в себе. Это и делает людей отличающимися друг от друга".

Слова Драгора возрождают в глазах Подковника цвета надежды. Успокоившись на один оттенок весенненебоголубого цвета, он раскуривает трубку и принимается складывать разбросанные принадлежности.

Проходя мимо Северного зеркала, того самого, которое всегда держит в сборе все три времени, как будто это букет обычных полевых цветов, Подковник на мгновение останавливается. Вместо всего в целом бывшего художника в той части зеркала, результатом существования которого является отражение настоящего времени, где-то в районе нахождения души виден миниатюрный, но очень красивый пейзаж.

__________

16/ Serpentiana

Энциклопедия Serpentiana представляет собой сравнительно толстую книгу в пестром кожаном переплете. На обложке каллиграфическими буквами изображено только ее название, имя автора, год и место издания не приводятся. Тем не менее в тот момент, когда книгу открывают, ее внешняя заурядность лопается с треском, как огромный дирижабль. Несмотря на то что на вид Serpentiana имеет конечное количество страниц, содержание некоторых ее статей бесконечно. Энциклопедия всегда сама раскрывается в том месте, где находится важная для читателя глава. Тогда не без изумления - ох! ох! ох! - делается вывод: Serpentiana не имеет начала! у нее нет и середины! и конца! Она содержит только то, что читается в настоящий момент. В ней необъятный и невообразимый ряд понятий течет в соответствии с истинным стремлением читателя к знанию.

Пока хозяин пробирался к нему из-за целой горы свитков и книг, Драгор имел достаточно времени, чтобы осмотреть часть шестиугольного помещения книжной лавки, в которой он оказался. Здесь, в окружении тридцати полок (по пять на каждой стене), находились груды пергаментов, папирусов и бумаг, сломанные гусиные перья, а также перья Жар-птицы, флакончики из матового стекла, керамические посудины, рамы, на которых сушились растянутые куски пестрой кожи, связанные в пучки тростниковые ручки со вставными металлическими перьями, костяные скребки, шила, иглы, нитки, сотни клочков бумаги с записями... (В путевых заметках "Сад расходящихся тропок" паломник Х. Л. Борхес не отметил существование перечисленных предметов, однако, судя по некоторым деталям, небезосновательным является подозрение - а не было ли описанное помещение в свое время одним из шестиугольных залов развеянных по всему миру сот Вавилонской библиотеки?)

- Ты заметил, я все еще работаю по-старому? - сказал в глубине комнаты Старик и не спеша направился к Драгору.

Две слабо мерцавшие лампы давали бедный свет, при котором, однако, можно было хорошо рассмотреть, что он весь от простых сандалий до седовласой головы был перепачкан коричневой и красной краской. Если бы не его милое, старчески розовое лицо и добрый дрожащий голос, Драгор мог бы даже испугаться и убежать.

- К счастью, нынешняя техника печати совсем не так уж совершенна, - сказал Старик, приблизившись к нему. - Да и как сделать на машине палимпсест!

- Палимпсест? - повторил Драгор.

- Да, палимпсест, - улыбнулся Старик. - Книга с бесчисленным множеством текстов, написанных один поверх другого, но всегда так, что и предыдущие, и будущие слова могут быть прочитаны. Правда, ты должен знать, что кое-что из этого содержания можно найти и в других местах, например в обычных книгах, но нигде не найдешь такого, чтобы все было в одном месте, как в этих томах, переплетенных в пеструю кожу.

- В этих? Они что, все одинаковые? - тут только Драгор заметил удивительную тождественность размеров и вообще внешнего вида всех книг на полках.

- И да и нет. У всех у них одинаковый переплет, все они называются Энциклопедия Serpentiana. Если я только не ошибся при переписывании, то все они имеют и одинаковое, бесконечное содержание. Но у каждой есть и какие-то свои отличия, по крайней мере они отличаются друг от друга настолько же, насколько различаются и изучающие их читатели. Такое все еще умею делать только я, - с гордостью отвечал Старик и шагнул к одной из полок.

Воздух в книжной лавке был дурманящим, насыщенным испарениями препаратов, запахом выделываемой кожи и щелока, замешенного на пепле от дубовой коры. Казалось, Старик забыл о Драгоре, так долго он рассматривал ряды "тождественных" книг.

- Вот и твоя! - воскликнул вдруг он, повернувшись с одной из книг в руках. - Вот эта принадлежит именно тебе, вот твоя Энциклопедия Serpentiana. Некоторые из ее статей ты понять не сможешь, некоторые покажутся тебе до банального простыми, а некоторые ты истолкуешь только много лет спустя. Это не так уж важно, отправляйся в путь с ней, а взамен пошли мне книгу, которой у меня нет и которой нет еще и у тебя, однако не заносись слишком сильно и не думай, что в каком-либо облике она не содержится в Энциклопедии Serpentiana.

Произнося последние слова, Старик сунул Энциклопедию в руки Драгору, повернулся и исчез в сумраке шестиугольной комнаты. Слабый свет ламп не позволял ничего разглядеть, но было ясно слышно, как он поскрипывающим пером продолжает писать начатую страницу.

Позже, не находя удовлетворения в одних только воспоминаниях о разговоре со Стариком, Драгор сообразил, что объяснение бесконечности и всеохватности текстов Serpentiana он может найти в ней самой. После длительных усилий с целью истолкования многих туманных статей, после бесчисленного количества таинственных страниц он случайно наткнулся (случайно ли?) на не очень ясную иллюминацию, из которой он смог понять лишь небольшую часть:

...под пальцами чувствуя холод змеиной кожи уробора, держа эту книгу, чьей главой являешься и ты сам, тот, кто это читает, тот, кто ищет себя, тот, кто отправился в путь за собой, но при этом не понял, что он и сам хвостогрыз, не знающий ни своего начала, ни своего конца...

Иллюстрация 15. Неизвестный Старик с розовым лицом и добрым голосом, "Узор змеи уробор", деталь иллюминации из Энциклопедии Serpentiana, 6х13 см, год неизвестен, собственность Драгора.