Культурный герой - Юлия Зонис

— Стена, да… Стена… — Тушканчег мечтательно закатил немногие уцелевшие глаза. — Наша родная планета — сплошная Стена, ничего нет, кроме Стены! Никаких рек, океанов, оврагов этих ваших… И вот, представляешь, по весне, когда на колючей проволоке цветут растяжки противопехотных мин, а закаты полыхают нежно-розовым заревом мусоросжигательных заводов…

Хрустнула ветка.

Старлей тут же рухнул в кучу строительного хлама, схватил кусок арматуры и откатился к чахлому, сплошь в радужных пятнах бензина, ручью.

Тушканчег среагировал быстрее. Что-то чвякнуло, хряпнуло, сверкнула молния — с кустов метрах в десяти от пришельца осыпалась листва. С полусекундной задержкой опали ветки, обнажив комсостава в компании троих умников, скованных длиннозвенной оцинкованной цепью.

— Метр цепи два евро! — Комсостав сделал вид, что ничего из ряда вон не случилось, что противник каждый день расстреливает его из оружия неизвестной марки и принципа действия. — На цепь я самолично потратился! Надо бы компенсировать…

Тушканчег презрительно хмыкнул, что-то пробурчал в ответ и, вжикнув катушкой, выпустил хвост на максимальную длину. Втянул шипы. Обхватил оптоволокном и силиконом безразличную ко всему троицу, нежно так, по-родственному, и — пыхнуло пламя! — взмыл в атмосферу, которая, кстати, была уже не ахти из-за тумана. Три тела на буксире. Сложная конструкция на мгновение зависла в воздухе над бойцами ВКС, после чего шумно стартовала к высотам Стены.

— Скатертью дорога, ур-роды! — процедил комсостав.

Старлей воздержался от комментариев. Он принялся шарить в обломках кирпича, отгребая в сторону битую черепицу и рулоны ржавой жести.

— Чего ищешь? — спросил комсостав.

Старлей подумал и решил проигнорировать устав. Стандартный набор из двух фраз не уместен, когда речь идет о высококалорийной жратве.

— Тушенку. Три ящика. Тварь ушастая сказал: по ящику за рыло…

— А. Ну-ну. Ищи. А чего? Вдруг… чудеса случаются, мало ли… — хмыкнул комсостав, сорвал травинку и воткнул в кариес нижних резцов.

Старлей тут же сообразил, что старается напрасно.

— Тушенку куда дел, гад?!

— Время не вышло, а ты борзеешь… Нэ кажи гоп… Рано, воин, рано…

— В самый раз. Тушенка где?!

— Поделишься?

— А то. Готовься: и пивка ты у меня попьешь, и отлив почистишь! — Старлей скорчил зверскую рожу, напряг желваки.

— Поделишься? — Комсостава было не пронять.

Старлей нехотя кивнул:

— Ага, бля, куда ж без тебя, халявщик.

— Чья бы рычала… Я ж водочкой угощу, повышение у тебя все-таки. Сколько можно это саке пить, а? Мне закупщики городские подогнали, спасибо вертолетчикам. Бартер — тонна омедненных гвоздей на ящик бухла. Мотай на ус, пригодится. Мне когда предыдущий комсостав — он потом умным оказался, на тушенку поменяли, — он мне должность сдавал и все подробно раскинул, куда и как армейская система действует. Живи сам, а другие потом поживут. В свое время. Ротация кадров — великое изобретение… э-э… людского разума…

Двинули к блокпосту.

У КПП на требование выделить сигарету, а лучше две Старлей оскалился, как сорвавшаяся с троса саабаачкаа, и послал вымогателей на. Вымогатели, открыв рты, на секунду замешкались, после чего исчезли в караулке и больше не маячили.

— Накатим?

— Закусим?

— Значит, и накатим, и закусим!

За дверями склада противогазов коптила лампада — нитка, подсолнечное масло, консервная банка, на алой этикетке желтые буквы: «Килька в томате». Источник света установили на ящике, накрытом куском полиэтилена. Замусоленные карты слоились и липли к пальцам, не желая раскрывать секрет своего достоинства — король или валет?

А может, дама?

Играли в преф на сигареты. Конечно, с третьим «болваном» не по кайфу, но все-таки.

— Ты к Федору из второго взвода присмотрись и к Азамату. Джон, этот боров натовский, доверия не внушает. Вот помяни мое слово, паря, скоро проявятся они, умники херовы!.. — Комсостава скрипнул щетиной подбородка. — Шесть пик. Ты мне тогда баночку тушенки выдели, а? За наводку?

— Умники, да уж. То есть тушканчеги? Вист. — Старлей принципиально игнорировал продовольственные намеки.

— А какая, на, разница? Лишь бы твари ушастые тушенку в обмен давали. Да побольше. Жрать-то хочется!

Старлей кивнул: и то верно, никакой и хочется. Завтра он проснется похмельный, и все будут называть его комсоставом. За глаза. А в лицо — орать: «Так точно!» Но это завтра. А сейчас пора баиньки.

В замочную скважину сочилась струйка зеленого тумана.

— Надоело. Все равно я выиграл. Заранее. Есть возражения? Нет? Ну и чудно.

Старлей откинулся к стене, поднял воротник и просунул пальцы в рукава драного камуфляжа. И тут же засопел, открыв рот.

Как обычно, снилось серебро трех лун и зарево пылающего мусора.

Родина. Стена размером с планету.