Любовь и голуби - Владимир Гуркин

Саня, пошатываясь, бродит по двору. Пытается поправить покосившийся столб, но тот, постояв пару секунд, вновь заваливается на сторону. Саня влезает на угольник, с угольника на стайку. Ходит по крыше. Поскользнулся, но на ногах удержался. Не шумит эстакада, не хрюкает бульдозер. Тихо. Моросит дождик. И такая тоска и безнадежность разлиты в пространстве, что Саня заорал.

Саня. А-а-а-а-а! А-а-а! Лю-у-уди-и! (Тихо.) Что же это?.. Все, конец… И хорошо… Покойники… Им того и надо, чтоб все… чтоб зря жил, чтоб все – зря!

Слева послышался гул самолета. Саня завороженно следит за ним, затем горько рассмеялся.

Куда?.. Зачем?.. Вы… Эй, вы, куда летим? Дураки… И я… Принесло… Боже мой… (Оглядывается.) Боже мой. За что? (Вслед самолету.) Не-ет! Не верю вам! (Говорит вниз, словно кто-то слушает.) Никому не верьте! Слышь, люди! Никому! Себе! Природе! И все! Где солнце? (Выкинув руку вверх.) Дай солнца! Дай! (Топнул и, пробив доску, провалил ногу, чуть не слетев с крыши.) Черт…

Из дома выходят мать с отцом, Зина, Маша, Татьяна с Виктором, Баба Даша.

Зина (увидев Саню). На стайках он. Нина, подыми голову. Гляди, Аркаша.

Нина (всплеснув руками). Куда забрался!..

Аркадий. Не сорвался б. Скользко.

Саня. Сволочи… Живоглоты. Не верю! Все! Паразиты!

Аркадий. Сань! На кого ругаешься там?!

Саня. Пап! Врут! Тебе всю жизнь!.. Мне!.. Всем врут!

Нина. Саша! Скользкая крыша, гнилая!.. Зашибешься!

Зина. Ох, сорвется парень…

Баба Даша. Санечка, слезавай.

Зина. Голова у пьяного закружится, не сообразит.

Баба Даша. Санечка, слезавай.

Зина. Саня, стань на коленки! Держись!

Саня. Теть Зин! Он не виноват! Не виноват Виктор! Теть Зин!

Зина. Да черт с ним! Ты не упади!

Саня. Т-талант… (Мотнув головой.) Самовыражение… (Глядя на Татьяну.) Таня! Ты… Та-ня…

Зина (подталкивая Татьяну). Иди, зовет. Скажи ему потихоньку.

Татьяна. Саша!

Саня (горько). Что, Таня?

Татьяна. Спускайся, Саша.

Саня. Где ты?

Татьяна. Вот она я.

Саня (присел, закрыл лицо руками). Милые мои… Что наделали… Что с вами наделали…

Татьяна. Кто наделал? Саша, ты че? Сами делались. Не плачь, опускайся.

Саня. Нет совести… Понимаете… У них нет со-вес-ти. А Бог есть? Баба Даша, Бог есть?

Баба Даша. Кого?

Нина (сквозь слезы). Бог есть, спрашивает.

Баба Даша (Сане). А ему куды деваться? Везде есть.

Саня. А совести нет.

Баба Даша. А совести нет – ниче нет.

Саня (кивнув). У вас есть…

Баба Даша. У меня есть, и у мамки, и у папки, и у всех… А че нам те-то? Чижело на тебя в высоту глядеть, Санечка. Покуражился, и устань. Иди к нам.

Саня. Приду. Счас приду. (Встает в полный рост. Выдохнув.) Потому так и живете, хорошие мои… (Поднимает голову вверх.) Прости меня, Господи!.. За Свету прости… За Таню… За мать с отцом… За обман… За всех прости… (Собравшимся внизу.) Я вас!.. Я вам!.. Воду носить буду! Всем! Я… Забор новый, деревья… Дом отремонтируем… Качели детям! Где дети?! Завтра же! (Зажмурившись.) Я люблю вас!!! (Кричит.) Я не знаю, как жить!!!

Пауза.

(Вверх.) Прости! Все будет нормально. Я… Спасибо, Господи! Спасибо. Все хорошо. Спасибо.

Пауза.

Аркадий. Чего стоишь, Сань?

Виктор. Замерзнешь, эй!

Саня (негромко). Луну вижу. Во-он. А там солнце… Обоих видно. (Сделал шаг вперед, поскользнулся и покатился с крыши. С шумом и грохотом падает по ту сторону сарая.)

Все кинулись через пролом за сарай. Выводят его прихрамывающего, поцарапанного, заляпанного грязью.

Баба Даша. Слава те Господи, не убился.

Саня. Нормально.

Нина. Ой, какой… Поцарапанный, грязный весь.

Саня. Такой, мама, получился… Ничего.

Зина. У меня марганцовка есть. С марганцовкой промоем.