Последний автобус домой - Лия Флеминг

– Мы связались с вашей дочерью, и она готова попробовать встретиться с вами. Это все, что я могу сейчас сказать, но она хочет, чтобы вы знали, что теперь ее зовут Джоанна. Джоанна Мэй.

Окрыленная, Конни понеслась по улицам Манчестера. «У меня есть дочь Джоанна, и она хочет мне написать!..»

Она очнулась на ступенях церкви и решила войти. «Я обязательно должна поблагодарить за это чудо». И она молилась, поставила свечку и с трудом держалась, чтобы не расплываться в глупейшей улыбке. Джоанна… Ведь это почти то же имя, которым она всегда ее называла – Анна…

Джоанна… Какое красивое имя. Кто ты? На кого ты похожа? Напишешь ли ты мне? Встретимся ли мы когда-нибудь?

* * *

И начался долгий и пылкий обмен письмами, открытками, звонками, фотографиями. Обе стороны старались понять друг друга, понять, как же всё могло выйти вот так. Были слезы и упреки, непонимание, порою одна из них надолго замолкала, но рядом была Мэрилин, которая держала каждую из них за руку и помогала нащупать следующий шаг. Так, все ближе и ближе подходили они к своей первой встрече.

«Пятьдесят фактов обо мне, чего ты не знаешь!» – такое письмо отправила Джоанна своей родной матери, и та жадно проглотила его на одном дыхании, а в ответ отправила свой альбом с вырезками, который собирала со времен «Шелковинок»: «Пятьдесят фактов о Конни, которые ты должна знать». Альбом был полон старых фотографий и цитат, сведений о ее вкусах и пристрастиях, рассказывал о ее тяге к необычной одежде и увлечению садоводством, здесь было даже то, о чем уже позабыла сама Конни.

Истории жизни путешествуют почтой, летают по сетям Интернета. Джоанна вышла замуж за Майка Кениона, у них два мальчика: Гарри и Фредди. Она живет около Хебден-Бридж, а это совсем недалеко от места, где похоронена Сильвия Плат[69]. Преподает современные языки в колледже дополнительного образования, болеет за футбольный клуб «Бернли». Почти всю жизнь прожила неподалеку от Брэдфорда.

И вот, когда обе они почувствовали себя готовыми, и созрел этот план, этакие каникулы, или медовый месяц, если угодно, – чтобы они побыли только вдвоем, вдали от любопытных глаз. А разве есть для этого место лучше, нежели Крит?

Настал момент истины. Конни дрожит, стоя у ограждения и вглядываясь в бледные лица первых вышедших пассажиров, толкающих перед собой тележки с багажом. Где она?

А потом она вдруг видит Джоанну – высокая, красивая, с золотисто-пепельными волосами, она точно такая, как на своей фотографии, и точно такая же, как Фредди на снимке, стоявшем на пианино. Их глаза встретились, и они бросились друг к другу и обнялись – нежно, тесно, в стремлении скорее восполнить все годы, что были ими упущены.

«Моя дочка… Ты здесь, первый мой драгоценный ребенок, наконец-то ты со мной!..»

Слов пока не было, только слезы. Один путь они прошли и начинают теперь другой – новый и удивительный. В нем уже нет места сомнениям, есть только надежда, но и этого хватит, чтобы быть счастливой, улыбается Конни, показывая дочери дорогу к выходу – и к солнцу.