Дни чудес - Кит Стюарт

– Такое ощущение, что у тебя ноги обернуты фольгой, – сказала Наташа. – И почему у тебя руки сложены на груди? Что ты пытаешься спрятать? – (Я чуть отодвинул руки.) – Ну, блин! Похоже, Тринни и Сюзанна превзошли себя, создавая тебе новый имидж?

– Нет, это Ханна.

– Вы оба чокнутые, – покачав головой, заявила она.

– Задержитесь на минутку и выпейте с нами, – предложил я. – Или мы для вас слишком крутые?

– Я бы с удовольствием, дорогой, – сказала Наташа, накидывая на плечи дорогую с виду шаль. – Но сейчас звонила мама Себа. Малыш проснулся, и Эшли тоже. Совершенный хаос. Быть мамой – все равно что заниматься пиаром: куча дел и надо быть со всеми любезной.

Когда они ушли, мы втиснулись на свои места, едва переводя дух и чувствуя себя как сельди в бочке. Ханна вручила мне меню с напечатанным на машинке перечнем блюд на коричневой бумаге. Это были современные интерпретации итальянской и американской классики местного производства и без мяса. Правда, я не столько изучал меню, сколько загораживал им свою грудь, чтобы ни один человек не прочитал надпись на моей толстовке. Я по-прежнему опасался, как бы меня не линчевали бешеные битники и метросексуалы. Я поглядывал по сторонам, выискивая признаки вызываемого мною ужаса или отвращения, но потом мой взгляд случайно упал на женщину в футболке с принтом «Айрон Мэйден», прислонившуюся к задней стене. Эта обезоруживающе красивая женщина, похоже, скучала в компании мужчины старше себя, поглощенного разговором с молодой девицей. Вдруг она поймала мой взгляд, улыбнулась и указала на своих друзей, с заговорщицким видом закатив глаза. Я сразу отвел взгляд, надеясь, что Ханна не заметила, как я на кого-то пялюсь.

– Кто это? – спросила моя дочь. – Она клевая.

Ханна все же заметила наш обмен взглядами.

– Не знаю. Что будешь заказывать?

– Не получится, мы не будем менять тему – между вами определенно что-то проскочило.

– Что? Ничего подобного! Я не знаю ее. И не хочу знать. Я просто хочу поесть, ну и чтобы никто не увидел эту толстовку.

Я сделал вид, будто сосредоточенно изучаю меню, но боковым зрением видел, как Ханна обернулась, чтобы еще раз взглянуть на нашу новую знакомую.

– Иди поговори с ней!

– Ханна, нет!

– Давай, она здесь единственная женщина, одетая не как фанатка Джимми Хендрикса.

Я решил притвориться, что ничего не происходит. В зале становилось нестерпимо жарко. Наверное, это из-за свечей, подумал я. С бесстрастным и сосредоточенным видом я изучал меню, полагая, что, если это продлится долго, Ханна заскучает.

– Гм… пожалуй, закажу макароны с сыром, – наконец произнес я. – Или, может быть, натбургер? Что такое вообще натбургер? Ты когда-нибудь…

– Извини, папа, но не мог бы ты принести мне стакан воды, и поскорей? – попросила Ханна.

Подняв глаза, я увидел, что она обмахивается меню, часто дыша и прижав другую руку к груди.

– Пожалуйста, – добавила она.

– Да-да, сейчас! – Я быстро поднялся.

Со всех ног я побежал к бару, виляя между стульями и сумками, то и дело извиняясь. На меня нахлынули воспоминания о том вечере в театре.

Наконец я протиснулся мимо последнего стола, добравшись до относительно спокойной части бара как раз после женщины, подошедшей чуть раньше меня. Женщины из задней части зала. Женщины в футболке «Айрон Мэйден». А-а, конечно, меня подставили. Посмотрев в сторону нашего столика, я увидел, как Ханна встает и машет другой девочке, выходящей в сквер у кафе. Побежав за подружкой, моя дочь пожала плечами и выставила два больших пальца. Повернувшись к бару, я решил заказать еду и потом быстро вернуться на наше место. Не обязательно с кем-нибудь говорить. Не обязательно даже…

– Просто супер, – сказала леди с «Айрон Мэйден», примостившись рядом со мной у стойки бара. – Смелый выбор для этого места.

Посмотрев вниз, я немедленно прикрыл руками надпись «ДА НУ, НА ХРЕН».

– Ну да, – ответил я. – Это было нечто вроде пари.

Улыбнувшись, она перевела взгляд на своих друзей:

– Мы с коллегами собирались устроить вечеринку в кафе, но половина офиса не пришла, остальные рано ушли – и остались только я плюс наши Ромео и Джульетта.

– Понятно…

Я попытался жестом подозвать одного из барменов, но все они были заняты, принимая заказы и наливая выпивку целой куче жаждущих клиентов, столпившихся у другого конца стойки. У меня вдруг пересохло во рту. Я почувствовал на лбу испарину. Женщина качнулась в мою сторону:

– Ой, простите! Мы пьем с пяти часов. Сколько сейчас времени?

– Полдевятого.

– Ох, черт! Я Кирстен, как поживаете? То есть как вас зовут?

– Том.

– Рада познакомиться, Том, я… Эй, постойте, на вас серебряные штаны? Да уж, вы действительно проиграли это пари. Может, пора отказаться от ставок?

– Похоже на то.

Я попытался проявить активность, чтобы привлечь официанта, быстро заказать напитки и еду и убежать прочь. Пришлось угадывать желания Ханны, которая покинула место преступления. Вероятно, пицца. Похоже, Кирстен не спешила. Она ленивым жестом собрала волосы в пучок и стянула сзади резинкой. Кожа у нее была смуглого медового оттенка. От нее чуть пахло «Белым мускусом». Я ощущал прикосновение ее плеча к своему.

– Чем вы занимаетесь, Том? – спросила она.

– Гм… я управляющий театром. Руковожу театром «Уиллоу три», тут неподалеку.

– Я знаю его! Я там была! В прошлом году видела там одного комика, Кевин какой-то.

– Хороший?

– Господи, нет, жуткий! Извините. Но театр классный. Похож на что-то вроде сталинской тюрьмы. Наверное, там интересно работать!

– Да, я…

Неожиданно передо мной появилась официантка, и я, не дожидаясь ее вопроса, выпалил свой заказ в виде длинной маловразумительной тирады. Но она почему-то меня поняла. Наконец-то я смогу улизнуть. Я уже чувствовал вкус свободы.

Как раз в этот момент бочком подошли обнимающиеся коллеги Кирстен.

– Мы нашли местечко! – прокричал мужик и ткнул пальцем на столик рядом с нашим.

Ну конечно. Конечно, столик рядом с нашим. Кирстен повернулась к стойке, чтобы заказать выпивку, и я храбро решил воспользоваться этой возможностью, чтобы сбежать. Но не успел я сделать и шага, как она, не оборачиваясь, осторожно взяла меня за руку:

– Подожди, я уже иду.

Итак, мы пошли обратно к нашим столикам. Она без усилий скользила сквозь жуткую толпу, а я, разгоряченный и раздраженный, натыкался на всех подряд. Я не мог разобраться в своих чувствах. То есть она, безусловно, красива, самоуверенна и скучает… Да, она самоуверенна. А у меня давно не было практики, и я потерял форму. Что бы ни произошло дальше, я чувствовал, что вряд ли смогу что-то предложить. У меня было такое ощущение, словно меня обманом заставили пройти кастинг в пьесу, которую я не играл десять лет и не мог вспомнить не то что роль, а даже сюжет. Потом мы сели за наши столы. Кирстен заняла место рядом со мной, и между нами повисла атмосфера немного нервного ожидания.