Лишь пять дней - Джули Лоусон Тиммер

Поначалу мелочи: забыла купить несколько безделушек в магазине, отвезти вещи в химчистку. Происшествия не такие уж незначительные, но они все равно не придавали им значения и только посмеивались.

Пропустила визит к парикмахеру — из салона позвонили. Забыла оставить деньги службе уборки на дому — позвонил недовольный менеджер. Пропустила прием у стоматолога — получила счет с пометкой «вторично не явилась, пеня в размере…». Она снова записалась в парикмахерскую и к стоматологу, оставила деньги и записку с извинениями уборщице и, смеясь, рассказывала Тому, что и не заметила, что пора стричься, отбеливать зубы и отскабливать ванную.

Если ее все устраивает, почему же парикмахер, стоматолог и уборщица переживают?

Однажды в сентябре это перестало веселить. Они как раз привезли домой малышку Лакшми. Утром, в девять пятнадцать, ее телефон зазвонил. Джина, ее секретарь, бушевала на той стороне провода:

— Где ты? Они все уже здесь!

— Кто здесь? — недоуменно пролепетала Мара.

Она сидела в гостиной с мамой Нейрой и, неспешно потягивая кофе, наблюдала, как малышка возится возле них на полу.

Мара и Том планировали нанять няню и продолжить вкалывать по двенадцать часов в сутки. Но Пори и Нейра и слышать ничего не хотели о том, что их единственной внучкой будет заниматься посторонний человек. Сообщения Мары на тему, что не обязательно, выйдя на пенсию, проводить время за сменой подгузников, остались неуслышанными. Родители с неизменным восторгом приезжали каждое утро, провожали Мару и Тома на работу, напутствуя задерживаться, сколько нужно, и уверяли, что все будет в порядке.

В тот день Пори убежал по поручениям, а Мара для разнообразия решила провести свободный час перед работой с мамой и дочерью.

Мара наклонилась, чтобы пощупать животик Лакс, и замерла, услышав голос Джины, оравший:

— Посредник директора «Торко». Мистер Хоскинз. Все!

Когда Мара не ответила, Джина повторила:

— Посредник компании «Торко». В девять тридцать… Сегодня… Утром…

— Вот черт! — Мара резко поднялась, и ребенок, напуганный шумом, заплакал. Нейра подхватила малышку и вынесла ее из комнаты, пока Мара смотрела на часы. Ей до работы ехать полчаса, если не будет пробок.

— Я буду без пятнадцати десять, максимум в десять, задержи их.

Позже, когда двери лифта закрылись и он поехал вниз, увозя клиентов, Мара крепко обняла Джину и поцеловала ее в щеку.

— Ты просто ангел! Чтобы я без тебя делала? Пойдем, пообедаем, я угощаю! Сегодня никакой еды на вынос!

Джина улыбнулась, довольная похвалой, но тут же выпалила:

— Я просто делала свою работу. А у нас разве есть время на обед? Дело движется к двум, а над документами для «Винчестер Фудз» еще предстоит как следует потрудиться, не так ли?

Мара недоуменно уставилась на нее.

— «Винчестер Фудз» подали в суд, нам нужно подготовить документы…

Мара рукой прикрыла рот:

— О господи! Я совершенно забыла! — Она вытаращилась на Джину, а тем временем к ней вернулись воспоминания о работе над этим иском и о другой работе, которую необходимо сделать в срок.

Джина взяла шефа за руку и прошептала:

— С тобой все в порядке? — Она повела Мару в кабинет, где та просто упала на стул.

— Что происходит, Джина? Весь долгий ланч я занималась урегулированием спора в «Торко», затем я злоупотребила служебным положением, занимаясь иском «Винчестер Фудз». Что происходит? Мы работали над этим вчера весь день! И только об этом говорили!

Мара убрала руки ото рта и прижала их к вискам. Одно дело — забыть о записи к стоматологу или об оплате домработнице, и то и другое можно быстро исправить с помощью извинений и чаевых. Но если она забывает о сроках, на фирму могут подать в суд, а ее просто уволить. Пора прекращать игнорировать проблемы с памятью, нужно переходить к действиям.

Однако сначала необходимо доработать исковое заявление «Винчестер Фудз» и передать его в суд. Следующие три с половиной часа они приводили в порядок и суммировали претензии фирмы, изложили все кратко и успели доделать в срок. Пришел курьер, и ему передали исковое заявление. Мара закрыла за ним дверь кабинета и жестом пригласила Джину присесть.

— Мы не должны допустить, чтобы подобное повторилось, — сказала Мара. — Я не могу рассчитывать, что впредь клиенты будут с пониманием относиться к моей забывчивости. Кроме того, передача искового заявления не в срок — вообще профессиональная некомпетентность!

Джина хотела возразить, но Мара жестом остановила ее.

— На прошлой неделе, помнишь, ты отпрашивалась к доктору в обеденное время? Я должна была выступать на полуденном собрании, посвященном судебному разбирательству споров. Я вообще забыла о мероприятии! Но туда шла Стэф и взяла меня собой! И только когда меня представили, я вспомнила, что именно сегодня я делаю ежегодный отчет по гражданским искам!

От удивления Джина приоткрыла рот:

— Я предполагала… — но тут же осеклась.

— Ты предполагала, что я знала об этом?

Джина кивнула.

— Потому что мы говорили об этом?

Джина моргнула.

— О господи! — Мара стукнула кулаком по столу. — Мы говорили об этом собрании?

— Ты работаешь больше остальных в фирме, это все знают. И я была уверена, что ты все помнишь. Может, количество разных дел и заданий столь велико, что просто невозможно за всем уследить?

— Что значит «невозможно уследить»? Мы должны найти решение!

— Как насчет того, чтобы меньше работать? Все сотрудницы-мамы так и сделали, хотя бы на первое время. Даже Стэф…

— Джина! — Мара зыркнула на помощницу. Вопрос, сколько она должна работать, не обсуждается! Никем! Ни Томом, ни Джиной, ни родителями Мары, ни ее лучшей подругой Стэф, партнером в той же юридической фирме.

Конечно, они все пытались, и не раз, образумить ее и уговорить не вкалывать адски.

Но она такая, как есть, — Мара-трудоголик, Мара-замужем-и-с-ребенком, но работает, как и прежде — как тягловая лошадь.

И она всегда была такой. В школе занималась факультативно, на каникулах прочитывала весь рекомендуемый список литературы, пока друзья спали допоздна. В колледже корпела над конспектами под тусклым светом настольной лампы, пока ее соседка по комнате вовсю храпела.

Даже в университете она была известна как человек, поселившийся в университетской библиотеке. Она неизменно отказывала друзьям, когда те приглашали на вечеринки по пятницам, если не выучила и не сделала все задания (эти требования она устанавливала для себя сама).

Она всем говорила, что не собирается меняться. Поэтому все свои предупреждения, просьбы, жалобы и прочее они могут оставить при себе. Ничто не давало ей столь полного удовлетворения, как долгий продуктивный рабочий день в фирме. И никто — ни друзья, ни родители, ни даже муж и новорожденный ребенок — не заставит ее отказаться от этого.