Трикси Трейдер - Хелен Данн

Минуло уже двадцать четыре часа с момента моей продуктивной беседы с Бладхаундом и Киараном, а я все еще не могу заставить себя последовать их совету. Сейчас время ланча; мы с Бладхаундом сидим в баре «Корни энд Барроу» в Брод-гейт-центре, жуя сандвичи и запивая их «Шабли». Это лучшее заведение в Сити. Массивное здание из стекла и гранита. Оно смотрит на Ливерпуль-стрит, а рядом — небольшая круглая площадь. Зимой она превращается вкаток, а летом становится популярным местом для выставок и спортивных схваток между командами разных финансовых учреждений. Это просто магнит для работников Сити, ибо здесь полно баров, магазинов и ресторанчиков…

— Я не смогу этого сделать.

Бладхаунд отворачивается от окна: он смотрел соревнование по брумболу[2]. В этот момент на площадке команда нашего банка, опознаваемая по зеленым рубашкам.

— Полагаю, «не смогу» здесь не вполне уместно. У тебя просто-напросто нет выбора.

— Да, но…

Мне хочется спросить: «Может, все-таки есть другой способ?» — но тут снизу доносится восторженный вопль.

Бладхаунд высовывается в окно.

— Наши забили. — Он наполняет бокалы и машет опустевшей бутылкой официанту, на предмет замены.

— Итак, насчет моего…

— Да! Десять — один. — Он смеется и сгребает с тарелки последний сандвич. — Что ты там говорила?

— Я… О, боже мой! Нет! — Я поспешно хватаю меню и прячусь за ним, когда в бар входит коллега. — Это именно то, что я говорила. Прекрасный пример. Я ни в жизнь не перетащу ее на свою сторону.

— Что? Мариан? — Бладхаунд выдергивает меню у меня из моих рук и кладет его на стол. — Будь чуть повежливее, Трикс. В конце концов, в банке она сидит всего в десяти футах от тебя.

Я бросаю на него мрачный взгляд:

— Она с удовольствием свернет мне шею, если дотянется.

— Не дури. В чем дело?

— В прошлом году, как раз когда мы разошлись с Сэмом, она подкатилась ко мне с этими речами, знаешь: «на свете до черта других мужиков». А это меня безумно раздражает.

— Полагаю, она просто хотела тебе помочь. И с чего ты взяла, что не захочет помочь и на этот раз?

— Ну, я не очень-то хорошо с ней обошлась. Видишь ли, я решила, что она издевается. А потом мне выпало ее имя в той лотерее, которую ты устроил на последнее Рождество. Ну, когда мы должны были купить подарок тому, чье имя вытянули…

— И что?

— Я купила ей шампунь от перхоти. На несколько секунд повисает тишина, а потом Бладхаунд — вечный оптимист — говорит:

— Ну, может, она уже простила. Все понимали, что это было нелегкое для тебя время.

— Хм. Возможно. Но в прошлом месяце я… усугубила.

— Как?

— Мы не виделись какое-то время. — Я отпиваю глоток вина для храбрости. — И мне было немного стыдно из-за этой истории. Так что, когда мы с ней столкнулись в туалете, я решила загладить вину. Тогда прошел слух, что она беременна, и я спросила, когда у нее срок.

— Ну что ж, и прекрасно, — ободряюще говорит Бладхаунд, пока официант меняет пустую бутылку на полную.

— Да, я тоже так думала, но она ответила, что уже два месяца как с этим покончено…

Это его добило. Бладхаунд со стуком ставит стакан на стол.

— Ладно, оставим это. Запиши Мариан в отрицательный опыт и попробуй с кем-нибудь еще. С некоторыми у тебя были вполне приличные отношения. Думаю, они огорчены тем, что произошло между тобой и Сэмом. Возможно, они хотят восстановить былую дружбу…

Бладхаунд наклоняется все ближе ко мне. Хорошо, что он не Пиноккио, иначе бы уже спихнул меня со стула. Ладно, я же понимаю, что он всего лишь пытается помочь. Не может он, что ли, просто отыскать для меня сделку? Это была бы лучшая помощь. Он подзывает официанта и вынимает из бумажника карточку корпорации.

— Джим в состоянии за это заплатить, — говорит он, протягивая ее официанту.

Вопль снаружи заставляет его высунуться в окно.

— Сэм забил.

— Да пошел он!..

…Мы и десяти минут не просидели на своих рабочих местах, как Бладхаунд кивает в сторону курительной комнаты.

— Давай. Сейчас все там.

— А ты что, не пойдешь?

— Полагаю, есть все-таки на свете некоторые вещи, которые никто за тебя не сделает. — Он отворачивается к своему монитору и углубляется в работу.

Я делаю глубокий вдох и бреду в сторону курилки, как осужденный — на виселицу. Несколько секунд мнусь возле двери, бросаю взгляд на Бладхаунда — тот ободряюще кивает и вхожу внутрь.

Люди здесь сбились маленькими группками, курят и треплются. Две девицы, без сомнения секретарши, сидят в компании Джимовой ассистентки Мэри. Я подхожу поближе и начинаю смотреть на нее, но Мэри погружена в беседу и моего присутствия не замечает. Я продвигаюсь в глубь комнаты, плюхаюсь на красный кожаный диванчик, выбранный методом ненаучного тыка, и поворачиваюсь к близсидящим коллегам. Некоторое время наблюдаю, как они стряхивают пепел на грязный ковер и наконец говорю:

— А что вы делаете вечером в следующую пятницу? — И взмахиваю незажженной сигаретой, так, чтобы охватить жестом всех разом…

Ответа нет. Все четверо продолжают общаться между собой, словно меня и нет на свете. Какая бестактность!

— Прошу прощения… — Я выдаю ослепительную улыбку и взмахиваю на сей раз обеими руками. Может, это привлечет их внимание? Или для того, чтобы меня заметили, я должна сначала зажечь сигарету? Но я ведь не умею курить! — Я хотела узнать, какие у вас планы на следующую пятницу?

Никакого эффекта. Они и глазом не моргнули. Зато другие обитатели курилки взирают на меня озадаченно. Две секретарши подталкивают друг друга локтями. Мэри что-то им шепчет — не иначе разъясняет, что я за птица. Я перевожу дыхание (здесь это непросто). Последний шанс.

— Привет! Не хочу прерывать вашу беседу, но что вы делаете в пятницу? На будущей неделе?