Наглядные пособия - Уилл Айткен

— Но в этом-то и смысл. Нужно, чтобы… — Она поднимает глаза. — Луиза, вы вообще когда-нибудь бываете серьезны?

Направляемся к очереди в кассу. Бонни инспектирует содержимое моей корзинки.

— Отрадно видеть, что питаетесь вы здоровой пищей.

— Спасибо, мамуля. — Прицельно гляжу на ее бутылку кока-колы и мороженое. — Жаль, про вас того же не скажешь.

— А, эти? — Точно впервые их заметила. — Я сижу с соседским пятилеткой. Малыш Гакудзи такой сладкоежка!

Дошли до кассы. Бонни выкладывает свои покупки на конвейер и втолковывает что-то по-японски девушке-кассирше: та поначалу недоумевает, а затем, вполне осознав смысл сказанного, ужасается не на шутку. Она принимается было загружать Боннино добро в полиэтиленовый пакет, но Бонни добавляет по-японски что-то еще и отталкивает руку кассирши. Вот теперь девица и впрямь взбеленилась, даже округлая челюсть прыгает. Бонни извлекает из лоскутного ридикюля голубую сумку-авоську и бросает покупки туда. Девушка берет у Бонни банкноты по тысяче иен и тщательно отсчитывает сдачу на влажную ленту конвейера.

— Вы сегодня вечером, случайно, не заняты? — осведомляется Бонни. Мы стоим на тротуаре под навесом и смотрим, как низвергаются вниз потоки дождя.

— Честно говоря, мне надо бы… — Пытаюсь придумать какую-нибудь достоверную обязанность.

— Сегодня вечером одна вечеринка намечается, на холме Ёсидаяма. Наверняка будет очень весело.

— Вечеринка для гайдзинов?

— Для японцев по большей части. Но и пара-тройка американцев ожидаются. Это у Митци Ямамуры. Я вам про нее рассказывала. Помните — гончарным делом занимается?

Все с ними ясно: праздник народных промыслов.

— А демонстрации будут?

— Демонстрации? — Бонни в недоумении.

— Ну, как горшок вылепить, циновку соткать, как правильно складывать пояс от кимоно, как производить вивисекцию над военнопленными?

— Да что вы! Насколько я знаю, ничего такого.

— Отлично. Я приду.

Юнец в кимоно, с узеньким, похожим на абрикос личиком, открывает мне дверь и ведет меня через насквозь мокрый сад туда, где миссис Накамура сосредоточенно срезает увядшие цветы с деревьев-бонсаи.

— Луиза! — Миссис Накамура кланяется мне из центра сада. — Вы сегодня первая. Мы с вами выпьем чаю, пока ждем остальных.

А надо ли?

— На самом деле мне не очень хочется пить, миссис Накамура.

Она словно не слышит. Подходит к краю дощатого настила, на котором стою я, вышагивает из садовых тапочек, ступает на видавшие виды доски, белые «балетные» носочки тускло сияют в серых сумерках. Сад искрится влагой, но серебристые доски сухи и тверды как камень.

Мы сидим на прихотливо разложенных подушечках цвета индиго; второй слуга, совсем еще мальчик, вносит круглый серебряный поднос с чайными принадлежностями. С настоящими, между прочим: фарфоровый чайник, украшенный цветочным узором, серебряное ситечко, щипцы для сахара, rondelles de citron[32], бледные чашки в цветах, похожие скорее на сахарную вату, нежели на фарфор.

— Вам с молоком, с лимоном?

— С лимоном, пожалуйста.

Миссис Накамура передает мне чашку. Чашка начинает дребезжать на блюдце только тогда, когда переходит в мои руки.

— У вас очень много нервных энергий.

— Нервной энергии. В единственном числе. Вы так думаете?

— Среди американцев это не редкость, как я нахожу. — Миссис Накамура не смотрит мне в лицо (здесь не принято), скорее обращается к декоративному деревцу у меня за левым плечом. — Хотя странно вот что…

— Да?

— Вы не пахнете, как американка.

У японцев это считается комплиментом. С трудом удерживаюсь, чтобы не сказать «спасибо».

— А как же я пахну, миссис Накамура?

— Не так, как японка. — Она коротко улыбается: дескать, нельзя же требовать слишком многого.

— А как пахнут американцы?

Ответ я знаю. В первую же неделю моего здесь пребывания, в то время как я покупала нижнее белье, девица в магазине любезно меня просветила: все американцы пахнут прогорклым маслом.

Миссис Накамура глядит вверх, на прямоугольник серого неба над садовой стеной.

— Поначалу они пахнут химиями.

— Химией, — поправляю я.

— Пахнут химией. Это, думается мне, от дезодорантов. А когда привыкнешь к химическому запаху, под ним находишь нечто другое.

— Что же?

Она качает головой.

— Мне слов не хватает. Страх? — Снова качает головой. — Нет, не то. — Внимательно изучает мое запястье, мои пальцы, чашку, что дрожит в моей руке. — Вот когда люди в самолете, и водитель говорит, скоро мы разобьемся, есть такое слово для того, как люди ведут себя тогда — ну, вопли и прочая беспорядочная деятельность?

— Паника.

Миссис Накамура склоняет голову набок.

— Похоже на «пикника»? Я киваю.

— Да, пожалуй, так и есть. Несколько минут сидим молча.

— А когда идет дождь, — продолжает миссис Накамура, — американцы пахнут, как…

Не может заставить себя выговорить.

— Как что?.. — тихо подсказываю я.

— Как мокрые собаки! — С губ ее слетает короткий смешок — точно кошка чихнула.

Миссис Флиман, миссис Минато, миссис Анака, дипломированная медсестра, наконец подошли и сосредоточенно выкладывают на голые доски наглядные пособия. Эту идею я почерпнула из книги, приобретенной в книжном: «Установки и практика обучения английскому языку».

«Наглядные пособия: один из способов ознакомления с новыми словами заключается в том, что в классную комнату приносят предметы, ими обозначаемые. Учитель или, возможно, обучаемый берет предмет в руки (или указывает на него) и произносит новое слово, после чего все повторяют слово за ним».

На последнем уроке я велела всем принести с собой какой-нибудь предмет, вещь, что в том или ином смысле олицетворяет их самих.

Начинает миссис Минако. Перед ней — переплетенная в кожу книга. Золоченая надпись готическим шрифтом: «Энн из Грин Гейблз». Она кладет миниатюрные ручки на обложку и, рассказывая, ласково ее поглаживает.

— Это — первая книга, какую я читать по-английски. Энн — прекрасная натура, такая сердечная, такая полная чистых чувств. Жизнь у нее трудная, но прекрасная тоже. Очень мило. Когда я первый раз ее читать, я девочка, а теперь читать моим дочам, а они читать своим дочам… дочерям. Когда в моей жизни проблемы, очень-очень грустные, я читать снова. Когда не знаю, что делать, я думать: «А как поступать Энн?» Она для меня как башня для кораблей.