Научи меня умирать - Мацуо Монро

Ночь. Во всяком случае, за окнами темно. Я сижу в своей комнате. Это точно. Диван Morelato, стеллаж Bamax, журнальный стол Leolux, кресла Tetrad. Светильник Bruck отражается в темном стекле монитора на письменном столе Bamax. Все знакомо. В эту комнату я вложил столько денег и сил, что она стала частью меня. И я готов поклясться, что нахожусь в своем слое реальности. Но…

…На письменном столе сидит обезьяна.

И что дальше?

Я не сплю. Если убрать обезьяну – это моя реальность. Привычная, знакомая. Ре-аль-ность. То есть все настоящее. Ночь. Комната. Я.

Если бы не обезьяна…

Она превращала реальность в бред сумасшедшего. Абсурд. Сюрреализм.

Я тряхнул головой.

Хорошо. Можно подойти с другой стороны. Что, если это ручная обезьяна? Сбежала от хозяина. Пробралась в мою квартиру. Как?.. Да, как? Очень просто. Допустим, я забыл закрыть дверь. Или окно. Прежний хозяин приучил ее пить пиво. Брать его из холодильника и пить. Сидя на столе.

Неувязка. Обезьяны не ходят на двух лапах.

Но ее могли приучить. Я слышал, что обезьяны жутко умные. И хорошо поддаются дрессировке.

Мысли путались. Устроили что-то вроде бега наперегонки. Одна обо что-то споткнулась. Получилась свалка. Полная каша в голове…

И тут одна из мыслей встала и отряхнулась. А если схватить обезьяну за шкирку и вышвырнуть из квартиры? Если это галлюцинация, у меня ничего не получится. Галлюцинацию нельзя взять в руки. Тогда завтра пойду к врачу.

Если же это живая обезьяна, я избавлюсь от нее. Потом закрою окно, дверь и спокойно лягу спать.

Беспроигрышный вариант. Я буду точно уверен хоть в чем-то.

Осталось только встать с кресла. Я представил, как это может выглядеть со стороны. Взрослый мужчина сидит в кресле, уставившись на пустой стол. В глазах что-то очень похожее на ужас. Вот он встает. Подходит к столу. И пытается схватить пустоту. С сосредоточенным лицом.

Веселое представление. Можно продавать билеты. Йодзи Токоро[10]удавился бы от зависти.

Но встать нужно. Потому что обезьяне было наплевать на мои сомнения. Она сидела как сидела. Только что пива в бутылке почти не осталось.

Когда я уже почти решился…

Когда я наклонился вперед, перенеся тяжесть на ноги…

Когда я положил руки на подлокотники кресла…

…Запищал телефон.

Я подпрыгнул, немного завис в воздухе и рухнул обратно. По-моему, обезьяна тоже вздрогнула. Хотя, может быть, мне показалось.

С колотящимся сердцем я взял трубку. Это была Вик. Кто бы мог подумать!..

– Только не ори. Мне не спится. Так жаль тратить время на сон. Как подумаешь, сколько я проспала за эти годы, хоть плачь…

– Вик… – я очень старался, чтобы мой голос не дрожал, – Вик, спроси меня о чем-нибудь. О чем-нибудь таком, что знают все. Но не слишком простое. Не очевидное.

– Зачем?

– Просто спроси.

– Ну, хорошо… Какое сегодня число?

– Это слишком просто.

– Ладно, – она задумалась. Я слышал ее сосредоточенное сопение в трубке. – В каком году была принята конституция?

Вот вопрос… Пришлось напрячь память.

– В тысяча девятьсот сорок седьмом.

– Правильно.

– Все?

– Не знаю.

Обезьяна по-прежнему сидела передо мной. Вообще-то вопрос был не совсем подходящий. Сумасшедший вполне может помнить, в каком году была принята конституция.

– А зачем тебе это? – спросила Вик.

– Понимаешь… – я замялся. – Ну, в общем… Ты только пойми меня правильно… Ко мне пришла обезьяна.

– Что-что?

– Обезьяна. Настоящая. Живая. Только какого-то странного цвета… Она пробралась в квартиру. Пока я спал. Зашла в мою комнату и уселась на столе.

Я с особенной остротой почувствовал себя идиотом. Кристально ясное осознание собственной ненормальности. Никаких проблем с психотерапевтом. «Доктор, я сошел с ума» – «С чего вы взяли?» – «Я вижу обезьян, пьющих пиво» – «Давно? В каких количествах? Они ходят стаями?»

– И что она там делает? – с неподдельным любопытством спросила Вик.

– Ты не поверишь… Пьет пиво и смотрит на меня.

– Ха-ха-ха, – сухо сказала Вик и…

…Бросила трубку.

– Вик… Вик! – крикнул я в короткие гудки.

Обезьяна ухмыльнулась. Самым натуральным образом. Это не была игра света и тени. Она действительно ухмыльнулась. Потом одним глотком допила пиво и со стуком поставила бутылку на стол. Я не верил собственным глазам. Ухмыляющаяся обезьяна – это что-то. Даже если ты нормален, от такого зрелища вполне можно тронуться.

Обезьяна легко спрыгнула со стола. Немного постояла, глядя по сторонам. Потом опустилась на четыре лапы и выбежала из комнаты. Только хвост мелькнул в черном проеме двери.

Несколько минут я сидел не шевелясь. В квартире было тихо. Потом тихонько вздохнул. Обезьяна не возвращалась. Дверь холодильника не хлопала. А я уж подумал, что она отправилась за второй бутылкой пива…

Я медленно, очень медленно встал с кресла. Словно боялся кого-то спугнуть. Скорее всего, сам себя. Никаких непрошеных гостей. Никаких галлюцинаций. Кажется, все закончилось. Почему-то стараясь не шуметь и не делать резких движений, я выключил свет и лег в постель.

За окном шелестел дождь. Проехала машина. По потолку пробежал отсвет фар. Парень сверху принялся выбивать футон. Бон-бон, бон-бон… Я начал считать удары.

Двадцать два… Пульс приходит в норму.

Сорок три… Веки тяжелеют.

Пятьдесят восемь… Удары доносятся словно через толсты слой ваты.

Шестьдесят один… Я проваливаюсь в темноту.

Краем сознания отмечаю, что мысль об обезьяне совершенно не волнует меня больше.

Но эта мысль ускользает куда-то… Словно угорь из рук…

Проснулся я за несколько мгновений до пикания будильника. Тусклый свет туманного утра. Шорох бесконечных ног по тротуару. Гудки машин в пробке. Трудовые муравьи спешат на работу.

Пи-ип, пи-ип, пи-ип… Будильник.

Я разлепил глаза. Холодным душем окатили воспоминания о прошедшей ночи. Что это было? Сон? Очень может быть. Да, наверное так оно и есть. Немудрено. Вик с ее самоубийством и ночными звонками. Достоевский. Пиво… Усталость, наконец.

Хороший выходной, ничего не скажешь. А впереди целая рабочая неделя…