E-mail. Белая@одинокая - Джессика Адамс

— Получается? — поинтересовалась я.

— Получается… — Билл похимичил еще немного, и на экране появился Элвис Костелло. — Может, что-нибудь еще хочешь посмотреть?

— Брэда Питта нагишом.

Господи, с ума можно сойти. Надо позвать Хилари и Джоди, пусть тоже развлекутся.

— Э-э… Не получится, — промямлил Билл. — То есть получится, конечно, но тебе придется отключиться, чтобы позвонить.

— Отключиться… — меня осенило. — А, от Интернета?

— Да. Смотри… Покажу тебе, как это делать самой, когда уйду. У меня сквош сегодня, — объяснил он.

— Да? А Хилари обожает сквош.

Действуй, Виктория, ты же можешь!

— А ты?

Рехнулся он, что ли? Вроде через этот старенький ситцевый халат видел достаточно, чтобы сообразить: спорт и я — понятия несовместимые. Да что там…

— Знаешь, Хилари бы с удовольствием поиграла.

— Пожалуйста, в любой момент.

С этим Билл и ушел. Чудной он какой-то. Уши слегка торчат, как у австралийских солдат на фотографиях сороковых годов. И очень вежливый. И чем больше я думаю об Умнике Билле, тем ярче представляю себе, как заверещит от восторга Хилари. Это должно произойти. Обязано.

Но когда я ей позвонила, особого энтузиазма подруга не выказала:

— Как говорят у нас в «Женском кружке», мужчины — вроде органов пищеварения: есть хочется, а почему — не знаем.

Я вскипела.

— А я-то думала, ты хочешь с ним познакомиться!

— Ну, не знаю, — протянула Хилари. — Я, кажется, к нему охладела.

— Да ты же с ним никогда и не встречалась!

— А вдруг он голубой? — возразила Хилари. — Знаешь, я это уже проходила.

— Ладно… Ко мне-то зайдешь?

— Да. Если не начнешь знакомить меня с Биллом.

— Не начну. И вообще, он уже ушел играть в сквош.

Когда я позвонила Джоди с Диди, голоса у них звучали так, словно они изрядно обкурились — держу пари, именно это они и сделали. Но устоять перед возможностью послать письмо Камилле Палья или слазить на страничку Эллен де Дженерес — такое было выше их сил.

— Приходите! — я была словно школьница, зазывающая подружек, чтобы похвалиться пополнением в своей коллекции кукол Барби.

— А можно? — спросила Джоди. Диди выхватила у нее трубку.

— Это подтолкнет наши исследования! — выкрикнула она возбужденно. — Это для нашего доко!

Джодино и Дидино «доко» — так называемое исследование — на самом деле представляет собой обычный клочок бумаги, но после бог знает скольких лет бесплодных усилий Джоди уже говорила о нем как о чем-то реальном. Какая-то белая колдунья в Байрон-Бэй научила ее: говори о чем-нибудь несуществующем так, как будто оно есть, — тогда оно и в самом деле появится. Что-то в этом духе.

Темы Джодиных и Дидиных исследований менялись со временем. Разве сотрутся из нашей с Хилари памяти «Женщины и их усы: историческая перспектива»! Или это были «Ступни моей бабушки»? Хотя суть не менялась. В исследованиях Джоди и Диди не было места мужчинам, но обязательно обсуждалась какая-нибудь часть женского тела. А теперь они мечтали снять фильм «Любовь и женский опыт». Я помогла им с заявкой: отпечатала после работы несметное число копий в нашей конторе. Наверное, мне следовало проявить побольше энтузиазма. Но ведь все равно Джодины исследования — вроде моих парней: сериальные фантазии.

— Ну так до скорого, цыпоньки, — сказала я.

— М-м… Ладно.

Обожаю называть их цыпоньками. Они от этого так психуют.

Когда все наконец были в сборе, мы сгрудились у компьютера. Со стороны мы, видимо, и в самом деле напоминали школьниц, охающих и ахающих над домиком Барби. Диди, которая разбиралась в микроволновках и компьютерах (любовница с техническим уклоном, как говорит Джоди), открыла почтовую программу.

— Это он все наладил?

— Что наладил? — не поняла я. — Ты о ком?

— Ну вот этот, — Диди кивнула на исписанный мелким почерком листок бумаги. — Парень сверху. Он и подключил компьютер к сети, и пароль установил, да и вообще все сделал. — Она хмыкнула. — Похоже, он к тебе неровно дышит.

— Он к компьютерам неровно дышит. Джоди объявила, что мой пароль — «локот-роксо».

— Запомнишь? — спросила она.

— Так его же все слышали. Нет, мне точно не запомнить.

— Можешь вытатуировать у себя на заднице, — посоветовала Джоди и уплыла на кухню — поискать что-нибудь съедобное, но не мясное.

Все просто обалдели, когда я сообщила, что уже два человека ждут от меня посланий.

— Во-первых, Билл, — перечисляла я. — У меня есть его адрес. Должна же все-таки я поблагодарить его. А потом еще этот парень с работы.

С Биллом все было очень просто. Я ему написала, что бесконечно признательна, что он такой умница и что за мной теперь ужин. Я не шутила.

Можно пригласить его, Хилари и еще кого-нибудь, кто не стал бы воротить нос от пластыря.

Но когда подошла очередь Лайма, выяснилось, что я понятия не имею, о чем ему можно написать. В конце концов, я же привыкла пользоваться компьютером, чтобы составлять слоганы для «Сухих завтраков», а не творить замысловатые любовные записки.

— Что еще за Лайм? — полюбопытствовала Хилари за вторым бокалом вина.

— Так, еще один кандидат.

Джоди с Диди, уловив, что разговор вот-вот свернет на такую скукоту, как мужики, подхватили бутылку и сбежали на кухню, где попытались изобразить вегетарианское ризотто из моих неполиткорректных продуктов.

— А как Лайм стал кандидатом? — допытывалась Хилари, покачивая бокалом. Я пожала плечами.

— Не знаю. Может, это просто из-за того, что Дэн ушел. Я вдруг поняла, что он мне нравится.

— И что ты ему хочешь написать?

— Н-ну… Не знаю, — призналась я. — Про «Сухие завтраки» что-нибудь.

Наконец я сочинила следующее:

От кого: [email protected]

Кому: [email protected]

Тема: Послание

Дорогой Лайм, я настроила наконец свою электронную почту, и ты можешь гордиться тем, что стал вторым человеком, которому я отправила сообщение. Надеюсь, что оно дойдет. Увидимся на работе. Виктория.

Левая бровь Хилари уехала так высоко, что она уже смахивала не на себя, а на переодетого гомика.

— Н-ну-у… Весьма… ЗАНЯТНО.

— Заткнись, а? Я сама не знаю, что ему написать.

— Ну-ка, дай я напишу, — решительно сказала она.

— Нет!

Уступила я главным образом потому, что Хилари гораздо сильнее. И когда она закончила, я прочла вот что: