Амулет Паскаля - Ирэн Роздобудько

…Никто, никто не сравнится

с ней!

В любой компании она — самая веселая,

у нее самые остроумные шутки,

все,

все,

все наблюдают, как она

пьет вино, держит сигарету,

танцует…

Она умеет говорить одними глазами —

они такие, что слова — излишни.

Она смеется. Она звенит браслетами.

Ее юбка как флаг.

У нее есть друзья и

совсем,

совсем,

совсем

нет врагов!

Теперь она знает, сколько людей

придут к ней!

Не один и не два…

Они придут…

Они обязательно придут к ней!

Даже в холодную зиму и в ливень…

Она смеется. Ей весело.

И никто не догадывается, что она

у-ми-ра-ет…

Я подпеваю. Голос, звучащий по радио, очень похож на голос Патрисии Каас, но это не она. До ужина остается час, и я с наслаждением погружаюсь в джакузи, чувствую приятное бурление пузырьков. Кажется, что тебя щекочут тысячи легких пальчиков. Голубой кафель, цветочный запах пены, стеклянная стена, через которую я вижу вершины гор… И эта проникновенная музыка…

Вдруг обнаруживаю странную вещь: такое со мной уже было! Там, откуда я приехала. Но у меня же не было такой чудной ванны! А порой и горячей воды… Что же тогда?! Я напрягаю память. Помню, что это был сон или видение: я лежала на диване в своей комнате под одеялом в холодной темноте и в то же время — нежилась в такой же ванне с голубым кафелем и запахом цветов. Нынешняя ситуация в реальности была самой большой матрешкой, в которую вкладывалась меньшая: воспоминание о том, что я сплю в своей комнате, а эта меньшая таила в себе самую маленькую — сновидение об этом городке, этой роскошной комнате и этом джакузи. Если бы из этого наблюдения можно было вывести некую формулу, подумала я, то получается, что самая маленькая матрешка равна самой большой? А средняя — лишь звено между ними?

Хотя именно эта средняя и есть самая что ни на есть реальность: холодная комната, тяжелое одеяло, луна светит в окно, чувство безысходности, когда не слышишь никакого «тик-так» ни в сердце, ни со стены на кухне… Кто всем этим управляет?

А вдруг… я сейчас открою глаза и увижу холодную луну за покрытым инеем окном? От этой мысли мне стало жутко, и я больно ущипнула себя за икру. Ни фига! Голубой кафель не сдвинулся ни на сантиметр, а вездесущие щекочущие пальчики стали еще бесстыднее.

Значит, надо вылезать, одеваться и идти прислуживать за столом.

Перед самым моим выходом матушка Же-Же проинструктировала меня, как нужно разливать вино. В принципе, я об этом кое-что знала из фильмов. Сначала наливают хозяину — совсем немножко. Тот должен сделать глоток и кивнуть головой. И тогда уже наливают остальным. Все, как в ресторане.

— А если он не кивнет? — спросила я кухарку и заметила, что этот вопрос заставил ее напряженно таращить глаза. Бедняжка думала несколько секунд.

— Тогда… — наконец сказала она. — Тогда спуститесь ко мне — я вам дам другую бутылку… Хотя вряд ли такое может быть. Все вина в нашем подвале — высшего качества.

— А если сюда пробрался какой-то маньяк и шприцем через пробку впрыснул в бутылки яд? — не унималась я.

— А разве такое бывает?!

— Конечно. На каждом шагу! Вы что, телевизор не смотрите?

Мне просто хотелось потянуть время. Все же это будет мой первый выход, можно сказать, посвящение на этой работе. Не могу сказать, что я не волновалась.

— Я передам о вашем предостережении мсье, — серьезно сказала матушка Же-Же. — Хотя в таком случае вино сначала придется пробовать вам…

Какие чуткие люди живут в этом доме, подумала я.

И пошла вниз, в зал.