Дом тишины - Орхан Памук

— Все подушки уже у вас под спиной. Госпожа!

— Давайте я принесу еще одну, Бабушка, — предложила Нильгюн.

— Лучше скажи, чем ты занимаешься?

— Бабушка, Нильгюн поступила в университет, — проговорил я.

— Братик, не беспокойся, я сама в состоянии ответить, у меня язык есть, — сказала Нильгюн. — Бабушка, я изучаю социологию, в этом году закончила первый курс.

— А ты что делаешь?

— В следующем году окончу лицей, — ответил Метин.

— А потом?

— А потом уеду в Америку!

— И что там хорошего? — спросила Бабушка.

— Там живут богатые и оборотистые люди! — ответила Нильгюн.

— Университет! — сказал Метин.

— Говорите по очереди! — потребовала Бабушка. — А ты что делаешь?

Я не сказал ей, что хожу на занятия с огромным портфелем, по ночам засыпаю в пустом доме, а поужинав, дремлю перед телевизором. И не сказал, что жду, когда придет время выпить, еще когда утром иду в университет, что меня пугает, что я утратил веру в то, что называется историей, и что скучаю по своей жене.

— Он стал доцентом, Бабушка, — сказала Нильгюн.

— Бабушка, мы так рады вас видеть, — произнес я ; ни на что че надеясь.

— А что делает твоя жена? — спросила Бабушка.

— Бабушка, я же говорил в прошлый раз — мы развелись, — ответил я.

— Знаю-знаю, — сказала она. — А сейчас она чем занимается?

— Опять вышла замуж.

— Ты комнаты им приготовил? — спросила она.

— Приготовил, — ответил Реджеп.

— Вам больше нечего рассказать?

— Бабушка, в Стамбуле стало так много людей! — сказала Нильгюн.

— И здесь много, — заметил Реджеп.

— Реджеп. садись сюда, — сказал я.

— Бабушка, этот дом так обветшал, — сказал Метин.

— Мне нехорошо, — ответила Бабушка.

— Сильно обветшал. Бабушка, давай его снесем, построим здесь каменный дом на несколько квартир, и вам будет удобно…

— Замолчи! — сказала Нильгюн. — Она. Тебя не слышит. Да и некстати.

— А когда будет кстати?

— Никогда!

Наступила пауза. Я словно слышал, как в душной комнате вещи поскрипывают, надвигаясь друг на друга. Из окон светил мертвый, будто состарившийся свет.

— Ты ничего не скажешь? — спросила Бабушка.

— Бабушка, а мы по дороге Хасана видели! — сказала Нильгюн. — Он вырос, так возмужал!

Бабушкины губы странно задрожали.

— Как у них дела, Реджеп? — спросила Нильгюн.

— Нормально! — ответил тот. — Живут в доме на холме. Хасан в лицее…

— Ты что им рассказываешь?!! — закричала на него Бабушка. — Ты о ком им рассказываешь?!!!

— А Измаил что делает? — спросила Нильгюн.

— Да так! — ответил Реджеп. — Продает лотерейные билеты.

— Что это он вам рассказывает?!! — опять закричала Бабушка. — Говорите со мной, а не с ним! Реджеп, давай, иди отсюда, спустись на кухню!

— Ничего страшного, Бабушка, — ответила Нильгюн. — Пусть он останется.

— Он вам уже что-то наговорил, да? — спросила Бабушка. — Что ты им сказал? Хочешь, чтобы тебя пожалели?

— Я ничего не говорю, Госпожа, — ответил Реджеп.

— А я только что видела, как ты разговаривал и что-то рассказал.

Реджеп вышел. Наступило молчание.

— Ну Нильгюн, теперь ты расскажи о чем-нибудь, — попросил я.

— Я? — удивилась Нильгюн. — О чем мне рассказать? — Она немного задумалась, а потом сказала: — Все так подорожало, Бабушка.

— Скажи, что ты не думаешь ни о чем, кроме книг, — сказал Метин.

— Умник несчастный! — огрызнулась Нильгюн.

— О чем вы разговариваете? — спросила Бабушка.

Опять наступило молчание.

— Ладно, Бабушка, — сказал я. — Мы пошли по своим комнатам.

— Вы же только что приехали, — сказала Бабушка. — Куда же вы?

— Никуда! — ответил я. — Мы ведь еще целую неделю здесь.

— Значит, ничем больше меня не порадуете, — сказала Бабушка. И, кажется, почему-то слегка улыбнулась с торжествующим видом.

— Завтра на кладбище поедем, — сказал я, не подумав.

Реджеп ждал за дверью. Он отвел каждого из нас в наши комнаты, открыл там ставни. Мне он опять приготовил комнату с окном, выходившим на колодец. Я вспомнил запах плесени, чистых простыней и детства.

— Спасибо, Реджеп, — сказал я. — Как ты красиво все сделал!

— Ваше полотенце я повесил вот сюда, — показал он.

Я закурил. Мы вместе смотрели на улицу из открытого окна. Я спросил его:

— Реджеп, как дела этим летом в Дженнет-хисаре?

— Плохо, — ответил он. — Прежнего очарования не осталось.

— То есть?

— Люди стали злыми и безжалостными, — ответил он.

Он повернулся ко мне и, ожидая понимания, посмотрел мне в глаза. А потом мы, слушая шум с пляжа, опять стали смотреть на море и улицу, видневшуюся за деревьями вдалеке. Вошел Метин.

— Брат, дай, пожалуйста, ключи от машины.

— Ты уезжаешь?

— Да, вытащу свой чемодан и уеду.

— Если принесешь наверх и наши чемоданы, то дам тебе машину до завтрашнего утра, — пообещал я.

— Не беспокойтесь, Фарук-бей, я принесу их, — сказал Реджеп.

— А ты сейчас не собираешься пойти в архив искать чуму? — спросил Метин.

— Что искать? — удивился Реджеп.

— Чуму я уже завтра буду искать, — сказал я.

— Сразу пить начнешь? — спросил Метин.

— А какое тебе дело до того, что я пью? — спросил я. Но не рассердился.

— К в самом деле! — ответил Метин, взял ключ от машины и ушел.

А мы с Реджепом. не раздумывая больше ни о чем, пошли за Метином и спустились вниз. Потом мне пришло в голову сходить на кухню и порыться в холодильнике, но, спустившись по маленькой лестнице, я, вместо того чтобы пойти туда, повернул в противоположную сторону и, пройдя мимо комнаты Реджепа, дошел до конца узкого коридора. Реджеп шел следом.

— Ключ от кладовой еще здесь? — спросил я. Потянулся к дверному наличнику и вытащил пыльный ключ.

— Госпожа не знает, — сказал Реджеп. — Не говорите ей.

Я повернул ключ, но дверь пришлось сильно толкнуть, чтобы открыть. Кажется, за ней что-то упало; я посмотрел и растерялся: запыленный череп лежал между дверью и сундуком. Я поднял его с пола, сдул пыль и, стараясь казаться веселым, протянул Реджепу.