Американец - Лесли Уоллер

— Нам пора ехать, собирайся. Но сначала мне надо знать, почему ты так старательно от меня пряталась!

Элеонора снова покачала головой. Маленькая девчушка уже перестала прятать свое лицо в складках маминой юбки и теперь внимательно рассматривала взрослых. Видимо, пытаясь догадаться, что последует дальше. «Неужели девочка, как и мама, знает несколько языков?» — невольно подумал Палмер.

— И все-таки мне надо, поверь, очень надо об этом знать! — настойчиво повторил он. — Когда мне не удалось тебя найти, то… — Вудс взглянул на ее лоб, и перед его глазами тут же предстал высокий лоб ее мертвого отца. — Что стало с… Почему ты убежала и решила от меня скрыться?

— Я знала, что рано или поздно ты сам все узнаешь… Насчет Дитера… Ты ведь узнал, так ведь?

Палмер медленно кивнул.

— Узнал, конечно, но это не имеет значения.

— Да нет, имеет. — Она кончиками пальцев коснулась лацкана его пиджака. Это был их первый реальный, физический контакт друг с другом за все последнее время. — Говоришь, не имеет значения? Сейчас, возможно, и не имеет. Но рано или поздно либо ты сам докопаешься до всего остального, либо я расскажу тебе обо всем. Так что это в любом случае будет иметь большое значение! Знаешь, тебе не следовало меня искать. Надо было попросту забыть обо мне. Будто меня никогда и не было.

— Нам пора ехать, иди собирайся, — повторил Палмер, покачав головой.

— Нам?

— Да, тебе, мне и твоей девочке. У вас много вещей?

— Нет, всего одна дорожная сумка. Та самая, которую я тогда привезла во Франкфурт из Парижа. — Она замолчала, но, несмотря на слезы, заполнившие ее глаза, не заплакала. — Ну а что сказали тебе мои родители? Ведь именно это помогло тебе узнать, что мы здесь, в Азоло, так ведь? Хотя я заставила их поклясться, что они никому об этом не скажут.

— Никому, — опустив глаза, механически повторил Палмер.

— Особенно тебе!

Значит, именно это клятвенное обещание и стало причиной их смерти. Ужасной смерти! Кто-то выслеживал Палмера, следя за девушкой. А когда им не удалось вырвать нужную информацию у ее престарелых родителей, они попросту «устранили» их как ненужных свидетелей. Но свидетелей, интересно, чего?

— Иди, пожалуйста, собери свою сумку, а я подгоню «фиат» поближе. В Местре нас ждет частный самолет. Думаю, за час-другой мы сможем туда добраться.

— Но почему такая спешка?

— Потому что за мной тоже гонятся. Кому-то я вдруг стал очень и очень нужен. Хотя к Дитеру это не имеет ни малейшего отношения. С этим вопрос, как говорят, закрыт. — Он остановился, бросил внимательный взгляд на ее встревоженное лицо. Что ж, пока никакой реакции. И то хорошо, посмотрим, что будет дальше. Когда ему придется поведать ей куда более ужасные вести.

— Тут дело совсем в другом. Полагаю, это связано с Нью-Йорком, с чем-то оттуда, из Штатов…

— Ты хочешь сказать, они охотятся не на меня или Таню?

Ее вопрос прозвучал несколько двусмысленно. Она что, пытается отделить себя от него?

— Ты им нужна только для того, чтобы выйти на меня. — Он помолчал, задумчиво покачав головой. — Да, как бы этот след не привел их и сюда…

— Боже мой! — Она в замешательстве огляделась вокруг, увидела повернутое к ней милое личико дочери. — Нет, лучше бы ты меня не искал! Лучше бы ты забыл о моем существовании! Поверь, так было бы намного лучше и для меня, и для тебя самого!

— Откуда мне было об этом знать? Или хотя бы догадываться… Мне казалось, ты по-прежнему любишь меня.

Их взгляды снова пересеклись, и на этот раз она своего не отвела. Он попытался прочитать ее мысли, но, похоже, утратил эту способность. Во всяком случае, в отношении любимой девушки. Увы, у него имелось слишком много секретов от нее, и это неизбежно проявлялось на его лице. Элеонора же, в свою очередь, прекрасно чувствовала все это, о чем безошибочно говорило выражение ее лица. Просто они больше не доверяли друг другу и, значит, друг друга боялись. Причем каждый по-своему.

Она вдруг резко отвернулась от него.

— Хорошо. Пойду соберу сумку. Это не займет много времени… Таня, подожди меня здесь. С ним. А потом мы все вместе прокатимся на отличном автомобиле, ладно?

— Maman, j’ ai de faire pipi.[94]

Элеонора слегка нахмурилась, но взяла ее за руку.

— Aber mach schnell, ja?[95]— И они обе скрылись внутри дома. Буквально через несколько минут Элеонора вернулась с дорожной сумкой в руке, на ходу пытаясь ее закрыть. — Таня сейчас придет, — сказала она, передавая Палмеру сумку. — Встретимся у машины.

Он взял протянутую ему сумку и торопливо направился к дороге. По ней в Азоло один за другим медленно двигались грузовики фермеров, которые у развилки каким-то образом ухитрились образовать самую настоящую пробку. Но никто не сигналил, не устраивал скандала. Все спокойно ждали своей очереди проехать. Вудс положил сумку в крошечный багажник «фиата», захлопнул крышку, сел за руль и включил двигатель. Быстрый взгляд на шкалу «топливо» показал, что бак с бензином был наполовину полон. Интересно, подумал он, сколько еще продлится этот затор и надолго ли их задержит? Им надо было как можно скорее его преодолеть и вырваться на скоростную трассу, ведущую прямо к Венеции…

Вот Элеонора, ведя Таню за руку, наконец-то появилась из-за угла дома, выйдя, очевидно, через черный ход. В этот момент кто-то в самой гуще создавшейся «пробки» начал отчаянно давить на клаксон. Сигнал был громким, резким и явно не европейским. Палмер приподнялся на своем сидении, чтобы посмотреть, что там происходит. Оказывается, белый «мустанг», в котором сидели два безликих мужчины в огромных темных очках, отчаянно пытался развернуться и поехать в обратном направлении. Похоже, к дому синьоры Фраскати. Водитель непрестанно давил на клаксон и сердито махал другой рукой в сторону мышиного цвета «фольксвагена», который совершенно ненарочно полностью перекрыл выезд белому «мустангу».

Палмер торопливо вывел свою грязную машину на дорогу и, развернувшись, подогнал ее как можно ближе к лужайке.

— Быстрее, быстрее, — крикнул он подходящим маме с дочкой. — Садитесь, садитесь!

Они торопливо забрались в салон, и «фиат» буквально рванул вперед, в обратную сторону от Азоло. Сначала шестьдесят километров в час, затем тут же — под сто! Поскольку машина была открытой, ветер мгновенно растрепал шикарные волосы Элеоноры.

— Ура, мы летим, летим! — в восторге закричала Таня.

Взглянув в зеркало заднего вида, Палмер заметил, что к «пробке» прибавилось еще два грузовика. Что ж, тем лучше. А за рулем мышиного цвета «фольксвагена», оказывается, сидел… не кто иной, как Исполнительный директор Европейского отделения Фонда… Стэнли Фореллен собственной персоной!