Зеркало, или Снова Воланд - Андрей Малыгин

Утром на работу Кудеяров прибыл ни свет ни заря. В районе семи часов. Его чувствительное сердце еще с вечера, как барометр, подсказывало, что утро принесет букет новых неприятных известий. И точно, как в воду глядел. Поздно вечером, оказывается, произошел дичайший случай. Подвижным постом в наблюдаемом районе был замечен какой-то мальчишка-пионер, который во время контакта с сотрудниками вызвал сильные подозрения, а затем попытался скрыться от бдительных постовых. Во время же организованной за ним погони при довольно странных обстоятельствах на углу набережной и Советского переулка был насмерть задавлен дежурной автомашиной, о чем имеются соответствующие документы, свидетельства очевидцев и компетентное заключение врача-реаниматора. Такого случая за всю свою бытность в милиции Николай Фадеевич припомнить не мог.

К тому же еще эта проклятая буква перед входом в музей опять, словно Феникс, непонятным образом сумела возродиться. Да, придется теперь передовику дорожного производства, тому самому прыткому Степанычу, что так усердно утюжил поверхность, выполнять свое легкомысленное обещание и полакомиться свежим асфальтом на завтрак или в худшем случае уж на обед. Любопытно бы было, это самое, как его… понаблюдать за этой редкостной процедурой и пожелать приятного аппетита. Да, за последние сутки скучать не приходится. Прямо какая-то напасть!

Кудеяров сладко зевнул и потер воспаленные глаза. Все складывается как в плохом анекдоте. Но это еще не все. Люди со стационарного поста, выставленного для наблюдения за подозрительным районом, доложили о каких-то здоровенных черных птицах, по описанию так наверняка грачах, которые, это самое, как его… долбили клювами то самое, словно кем-то отмеченное, место… Ей-богу, это уж и вовсе какие-то чудеса. Ум за разум заходит. Получается, вроде бы как птицы во всем виноваты, хотя до этого их там никто и не видывал… Ну и ну, вот так история! Расскажешь кому на досуге, так за пьяную байку сочтут, но, конечно же, не те, кто в курсе событий. Да, просто сказочные сюжеты от Гофмана, да и только…

В восемь часов ровнехонько появился Виктор Модестович Лощенов. Мягкой пружинистой походкой он проследовал к столу. Его крепкую спортивную фигуру безукоризненно облегал ладно сшитый костюм из темно-серого в мелкий рубчик материала. В мимике и движениях генерала легко читались опыт и уверенность умудренного жизнью человека. Тонкий запах какой-то импортной парфюмерии тут же вполз и защекотал ноздри Николая Фадеевича. Расплывшись в улыбках и сердечно обменявшись рукопожатиями, старые знакомые устроились поудобнее и дружно закурили.

— Ну, главный блюститель порядка, порасскажи, что тут такого чрезвычайного приключилось на твоем фронте за последние дни, — выпуская дым через ноздри, стрельнул голубыми глазами генерал Лощенов. — Давай обменяемся мнениями. Какие у самого соображения имеются, а что думают подчиненные? У меня тоже кое-что интересное для тебя припасено.

Кудеяров согласно кивнул головой и принялся пересказывать все те странные события, что произошли за последние двое суток. А уж порассказать, как вы знаете, здесь можно было о многом.

Слушая своего собеседника, генерал временами задумчиво хмурил брови, живо задавал уточняющие вопросы и согнутым указательным пальцем левой руки почесывал кончик некрупного римского носа. За деловой увлекательной беседой незаметно закурили еще по одной сигарете. Кудеяров встал и, подойдя к широкому окну и отодвинув голубоватую штору, приоткрыл пошире форточку, чтобы хоть немного разрядить задымленную атмосферу.

В это время в кабинет негромко постучали, и из-за двери появилась головка Анны Петровны, секретаря Кудеярова.

— Товарищ полковник, я извиняюсь, — произнесла она деликатно, — но срочные сведения из морга… по поводу… — она сверкнула глазами на гостя и, видя одобрительный кивок головы начальника, закончила фразу, — трупа мальчика. Игорь Данилович просил вас незамедлительно проинформировать.

Кудеяров стремительно пробежал глазами принесенный документ и потемнел лицом.

— На-ка вот, Виктор Модестович, сам прочитай, — передал он гостю бумагу. — Прямо какая-то чертовщина! Вот до чего докатились, это самое… как его… трупы уже стали из морга исчезать…

Лощенов прочитал документ и, вздохнув, покачал головой.

— Ну и что ты сам обо всем этом думаешь? Только начистоту.

Кудеяров снова присел, побегал пальцами по столу и, разгладив брови, произнес:

— Ты сам, Виктор Модестович, видишь, что очень необычные факты. От одной только этой таинственной буквы перед входом в музей у кого угодно крыша поедет. А все остальное? Орлову на партийном собрании высшую награду, словно в Кремле, вручили… Ты только подумай! И круг людей, кто за этим стоит, уже примерно определен. Но что интересно, это самое… как его… пытаемся их на пленку заснять, и ни черта не получается! То морда кошачья выходит, а то ворона какая-то проявляется… И больше ничего! Ты понимаешь! И на видеопленку пробовали запечатлеть, и тоже какая-то ерундовина: все остальное выходит, а этих как будто и не было! Не знаю уж что и подумать, — он понизил голос и заговорщически продолжал: — Ты знаешь, мне иногда кажется… Неудобно говорить-то даже тебе… Не дай бог такое в другом кабинете ляпнешь, сразу без партийного билета останешься… Но ведь само по себе ничего не случается. Какие-то силы, кто-то же за всем этим стоит, а? Как думаешь?

Генерал многозначительно взглянул на хозяина кабинета и так же приглушенно произнес:

— Согласен, что просто так ничего не случается. Как говорится, ни с того ни с сего кирпич на голову не упадет.

— И я точно такого же мнения…

Не успел хозяин кабинета закончить фразу, как что-то грохнулось на пол за спиной у Лощенова. Оба блюстителя порядка тут же вскочили с мест и с изумлением уставились на лежавший под ногами приличный кусок штукатурки, свалившийся с более чем трехметровой высоты. Наверху, на сверкающим белоснежной побелкой потолке, рядом с продолговатым светильником обнажилось свежее темное пятно. В следующий же момент взгляды начальников непроизвольно встретились. Причем генерал, было заметно, немного побелел, а Кудеяров, наоборот, налился пунцовой краской в лице.

— Это что, совпадение? — совладав с волнением, обескураженно выдавил главный милиционер.

— Тс-с! Тихо, подожди, — вдруг, поднеся палец к губам, насторожился Лощенов, — кажется, нас подслушивают.

Он кошачьим шагом подкрался к занавеске окна и резким движением отдернул ее в сторону. В открытой форточке сидела здоровенная черная птица и, наклоняя угольно-черную голову в стороны, хлопала блестящими глазами…

Вся краска моментально сбежала с лица ошарашенного хозяина кабинета.

Что же произошло дальше и чем закончилась встреча руководителей грозных организаций, нам доподлинно неизвестно. Все последующее их общение оказалось сокрытым вуалью строжайшей секретности, потому как через самое короткое время они оба уже находились в небольшой специальной комнатке, в которой не было никаких окон и даже мебели, кроме продолговатого обшарпанного стола, двух пар простеньких стульев да одинокой конусной лампы с блестящим отражателем, свешивающейся с потолка на гибком, регулируемом шнуре. Все поверхности этой с виду незамысловатой комнаты были выполнены из звукоизоляционного материала, так что любой незначительный шорох, громкий звук или даже душераздирающий вопль оказывались накрепко заперты внутри этого секретного помещения.