Ученик философа - Айрис Мердок

— Я вас несколько раз видел в Купальнях, в Институте, как тут говорят.

— Да?

Перл думала, что Эмма очень странный. Он потел в пальто и жилете, бледное лицо обгорело до болезненного розового блеска. Эмма строго смотрел через узкие овальные очки.

— Да. Вы меня интересуете.

— Как это мило, что вы мной интересуетесь! Но вы знаете, что я служанка мисс Мейнелл?

— Это живописная, но несущественная подробность. В наше время очень странно быть чьей-нибудь служанкой.

— Вы ведь ирландец, правда?

— Это тоже живописно, но несущественно.

— А что существенно?

— Вы.

Эмма бросил в пруд камень, но тот не потонул, а остался лежать на толстом листе лилии. Эмма бросил другой камень, целясь в первый, но промахнулся.

— Вы от меня что-то хотели? — довольно резко спросила Перл.

— О, я еще не знаю, — ответил Эмма, — Может, и нет.

И добавил:

— Я хотел познакомиться с вами еще до того, как узнал, кто вы.

— Но зачем со мной знакомиться? Простите, этот разговор принимает какой-то дурацкий оборот.

— Не думаю. Мы немного стесняемся, но делаем успехи. И опять-таки я не знаю. Почему одни люди интересны, а другие нет? Логика тут бессильна.

— Наверно, пора идти обратно…

— Я обычно не разговариваю так с девушками. Я вообще обычно не разговариваю с девушками.

— Может, и лучше не разговаривать. Со мной очень скучно, вот увидите.

— Почему вы так думаете?

— Я ничего не знаю.

— Не страшно, зато я все знаю. Если вам надо что-нибудь знать, я вам расскажу.

— Вы историк?

— Да. Конечно, я знаю только факты и несколько обрывочных идей, которые к ним прицепились.

— Давайте лучше вернемся к мисс Мейнелл и мистеру Маккефри.

— Моего друга зовут Том, а вашу подругу — Хэтти. Может, обойдемся без мистеров и мисс?

— Нет.

— Как вам будет угодно. Я понял, почему хотел с вами познакомиться.

— Почему?

— У вас сухой вид.

— Сухой?

— Ну да. Девушки редко бывают сухими.

— Что это значит?

— Сухой, ну, как в сочетании «сухой и твердый». Противоположность раскисшему и мягкому.

— А я думала, мужчинам нравится мягкость. Может быть, вы думаете, что я похожа на мальчика?

— Расскажите мне что-нибудь о себе.

— Что?

— Все равно что.

— Моя мать была проституткой.

— Это должно произвести на меня впечатление?

Габриель тем временем ужасно переживала. Она пошла вдоль пляжа (Брайан это видел), но скоро вскарабкалась по скалам, стоящим со стороны суши, и принялась меж них бродить. Искала ли она Джорджа? Нет. Мысль о том, чтобы оказаться наедине с Джорджем среди этого буйства дикой природы, наполняла ее ужасом. Но не был ли этот ужас смешан с наслаждением? Она пошла дальше и наконец добралась до знакомого места, недалеко от маяка, где скалы становились круче, полоса песка меж ними и камнями на краю моря сходила на нет и утесы отвесно уходили в глубокую воду. Подняв голову после нелегкого подъема, Габриель вдруг увидала на фоне неба силуэт мужчины. Сначала она решила, что это Джордж. Потом поняла, что это не мужчина, а высокий мальчик, подросток. Подойдя, она увидела еще одного мальчика. Они стояли и глядели в лужицу среди камней, высоко над линией прилива — зимние шторма забрасывали сюда воду. Габриель знала эту лужицу. Она подошла ближе, и мальчишки тоже ее заметили.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

Габриель остановилась у лужи и тоже заглянула туда. Ее стиснула внезапная боль и предчувствие страха. В луже туда-сюда плавала рыба, большая, дюймов восемнадцати длиной. «Рыбе неоткуда взяться в луже, — подумала Габриель, — должно быть, мальчишки ее сюда посадили». Она мгновенно отождествила себя с этой рыбой. Она подумала: если рыбу оставить тут, она очень скоро задохнется. Вода в луже гнилая, в это время года волны вообще сюда не достают.

— Какая милая рыбка, — сказала она. — Это вы ее поймали?

— Ага.

— Вы ее опять выпустите?

— Нет. Еще чего!

— Но нельзя же ее здесь оставить…

— Это еще почему?

— Она задохнется в такой маленькой лужице.

— Мы ее заберем домой, — сказал другой мальчик, — У нас есть ведро.

— Вы хотите ее съесть?

— Может. А может, она будет у нас жить.

— Она у вас умрет.

— Почему?

— Пожалуйста, пустите ее обратно в море! Можно ее поймать и выпустить прямо отсюда, пустить на глубину и посмотреть, как она уплывет. Правда, это будет здорово?

Высокий мальчишка засмеялся.

— И не подумаю. Это моя рыба!

Мальчики были в черных кожаных куртках и джинсах, коротко стриженные, на вид лет по пятнадцати. Расстройство Габриель их очень забавляло.

— Пожалуйста, — сказала Габриель, — ну пожалуйста.

Она села на корточки у лужи.

— Эй, а ну не трогайте.

— Она такая красивая, такая живая и вдруг умрет…

— А то вы не едите жареную рыбу! — сказал второй мальчик.

Габриель внезапно осенило.

— Я ее у вас куплю!

Они опять захохотали.

— Да ну? Почем?

— Я вам дам фунт.

— Два фунта.

— Хорошо, два фунта.

— Десять фунтов, двадцать, сто.

— Я вам дам два фунта за эту рыбку.

— А ну покажите деньги!

— О боже…

Денег у Габриель с собой не было. Ее сумочка осталась лежать на песке под ковриком вместе с остатками обеда.

— У меня нету с собой. Я принесу с пляжа. Но можно, мы сначала отпустим рыбку, пожалуйста, я вам дам два фунта, честное слово. Вы можете пойти со мной…

— Нет, — сказал мальчишка повыше, — Принесете два фунта, и, может быть, я сказал — может быть, получите рыбу.

Слезы навернулись Габриель на глаза. Она встала.

— Но вы тут останетесь, не унесете рыбку?

— До ночи не будем сидеть!

Габриель повернулась и полезла обратно по камням. Она поскользнулась, порвала чулок, оцарапала ногу, даже не заметила этого и продолжала свой путь.

— А, вот ты где! — Это был Брайан, который уже вернулся на пляж.