Школа обмана - Борис Пугачев

Выйдя на улицу, Родик приобнял Оксу за плечи и сказал:

— Я склоняюсь к тому, что надо делать аборт. Конечно, ты вольна решить иначе. Я не брошу ни тебя, ни ребенка, но останусь в своей семье. Работа у меня здесь. Тебе одной в Душанбе придется туго. Я не смогу уделять вам должного внимания. Извини, но это сегодняшняя и завтрашняя реальности. Есть и еще веские причины. Подумай…

Окса выслушала и молча направилась к машине. Родик последовал за ней, понимая, что сказать больше нечего. Так же в безмолвии они доехали до офиса.

В дверях их встретил Михаил Абрамович с листком факсовой бумаги в руках. Вид его не сулил ничего хорошего. «Проблемы приходят сообща», — подумал Родик и спросил:

— Что-то случилось?

— Лопнула последняя надежда, — патетически произнес Михаил Абрамович. — Болгары отказались от контракта по противогазам.

— Как отказались? Они же его подписали! Там штрафные санкции. Мы же их возили на Павелецкую-товарную, продемонстрировали все сто тысяч штук. Оговорили ответственность, в том числе и проблемы хранения в пакгаузах железной дороги. Подтвердили наши отношения с заводом и свой статус эксклюзивных представителей. Я им объяснил, что лишь под их гарантии заказан миллион противогазов в ущерб госзаказу… Они, кажется, четко поняли всю глубину ответственности и только потом подписали контракт…

— Родик, я это все не хуже тебя знаю, но они отказались! Про штрафные санкции ничего не пишут.

— Ну ты напиши…

— Еще не успел. Лучше, если ты сам сформулируешь.

— Хорошо. Контракт у тебя далеко?

— Сейчас принесу папку. А ты пока почитай, что они сообщают.

— Окса, иди погуляй. Подыши воздухом, — беря письмо, предложил Родик. — У нас дел на десять минут, которые перевернут мир.

— Пойду в парикмахерскую. Платежки я подписала. Да, вот возьми. Здесь обломки Шивы. Попробуй склеить.

— Хорошо, — уже углубившись в чтение, отозвался Родик. — Миша, ничего себе! Они утверждают, что у их заказчика произошел форс-мажор. Изменилась политическая ситуация. Я тоже могу такое написать. Как это проверить? Чушь… Нет никакого форс-мажора.

— Я с тобой согласен, но как нам доказать это? Думаю, что где-нибудь в стране третьего мира сегодня или вчера действительно произошел переворот или революция. Они там ежедневно совершаются. Скажут, что это и был их заказчик.

— Им так просто не выкрутиться. Контракт с болгарами, а не с третьей страной. Про третью страну нет ни слова. Соедини меня с нашими защитничками. Лучше с Алексеем, но если нет, то с Игорем. Пусть свои бандитские приемы подключают. Будем на завтра планировать встречу, а переговорить стоит сегодня. Пора им проявить свои способности… Как Ключевский поживает? Черт меня дернул с ним связаться!

— Родик, мне кажется, что у него крыша поехала. После оплаты хранения противогазов он очень изменился. Тут на Павелецкой-товарной вдруг стал проверять все ящики с противогазами. Два дня что-то считал, сверялся с накладными. Потом меня мучил вопросами…

— А что, там чего-то не хватает?

— Все на месте. Сто тысяч штук минус где-то сотня, которые мы раздали как образцы. Однако разобраться с этим было нелегко. Маски лежат в одних ящиках, фильтры — в других. Есть какие-то запасные части.

— Хорошо, что разобрался. В чем странность-то?

— Не могу точно сформулировать, но этот его взгляд, уверенность, что оплата состоялась, хотя с момента получения документов прошло больше двух месяцев. Деньги столько не идут. В общем, неадекватные оценки…

— Этот бзик с оплатой у него давно. Я его так и зову — мистер «платеж пошел». Думаю, ты наблюдаешь защитную реакцию. В его положении это почти естественно. На нем висит ответственность за тридцать миллионов долларов в виде гарантийных писем, договоров и прочего. Неоплаченного товара лежит на три миллиона. Причем не просто лежит. С каждым днем долг за хранение растет и в ближайшей перспективе может превысить его стоимость. Болгары, о которых он ничего толком не знает, — наша подстраховка. Мы рискуем потерей лица, а он всем. Если сорвется, за все ответит. Мы покупателя только нашли, что входит в круг наших обязательств перед заводом, но больше ничего не обещали. С нас взятки гладки. Кстати, это справедливо. Ведь в основном страдаем мы. И работаем — мы. Мелкие деньги, что он потратил на железной дороге, — не в счет. О болгарах не говори ему. Проку от его оханий не будет, а силы ему, судя по всему, понадобятся. Лида мне рассказывала, что на заводе тоже появились защитнички. Они уже вовсю нашей ситуацией интересуются, но в Москву пока ехать боятся. Да и надежда у них еще не угасла. Лида, пользуясь своими полномочиями зама по экономике, всех успокаивает, объясняя ситуацию финансовыми особенностями. Ей вроде пока верят… В общем, многое держится на моих с ней личных отношениях. Хотя отношения эти зашли слишком далеко. Я собираюсь ей об этом сказать. Женщина она самостоятельная — переживет, но позиции наши на заводе наверняка пошатнутся. Хотя… Вдруг мы останемся друзьями. Кстати… Поинтересуйся на всякий случай: не происходили ли в мире какие-нибудь серьезные инциденты. Ты прав, они бывают часто, но не каждый же месяц. Подскочи завтра в библиотеку и полистай газеты за последний месяц. В августе всегда что-то случается, но вдруг нам повезет, и в мире спокойствие.

— Сделаю, это не сложно, — вращая диск телефона, отозвался Михаил Абрамович. — Девушка, передайте Алексею, чтобы он срочно перезвонил Родиону Ивановичу. Что? Можете подозвать? Отлично. Сейчас Родион Иванович тоже трубку возьмет, минутку… Родик, говори.

— Алексей, день добрый! Хотя и не совсем добрый. Надо срочно встретиться. У нас проблема… Вечером? Во сколько?.. В восемь?.. Не очень удобно. У меня, возможно, вечер будет занят. Хотя… Ладно, давайте в восемь…

Родик так увлекся, что забыл про Оксу и все связанные с ней проблемы. Окинув взглядом офис, он вспомнил, что она пошла в парикмахерскую. «Придумала тоже. Надо ее оттуда вытащить, время не ждет». Он спросил:

— Миша, где здесь парикмахерская?

— Через дом. Как идти к улице Правды, почти напротив циркового училища.

— Я схожу за Оксой. Не прощаюсь…

Она сидела в ожидании своей очереди.

— Извини, срочные дела. Что будем решать? — подойдя к ней, спросил Родик.

— Родик, ты же все решил. Я готова.

— Наверное… Сегодня положат. Завтра…

— Все сделают сегодня, это недолго. Подождешь часик-другой, а потом отвезешь меня в гостиницу.

— Думаю, ты ошибаешься, придется остаться. Я просил сделать общий наркоз.

— Напрасно. Я не хочу. Почистят и все.

— Ты что, знаешь, как это происходит?

— Конечно. Я уже делала аборты.

— Что, не один?

— Не один. Это важно?

— Не знаю. Может, и важно… Плохо, что я не знал об этом. Ты мне ничего не говорила.