Синдикат - Дина Рубина

Я сидела на скамейке рядом со старой суровой латышкой ввеликолепном ухоженном парке недалеко от Рижской Оперы… Накануне вечером явыступила в большом и необжитом еще здании, возвращенном недавно еврейскойобщине Латвии, а сегодня утром меня и еще одного залетного израильтянина поимени Эфраим повез на экскурсию к очередной их, рижской, Яме редактор местнойеврейской газеты. Мемориал находился недалеко от шоссе, давно уже в черте города…Редактор с гордостью рассказывал, что немцы оплатили строительство мемориала полностью…А скульптор и архитектор — наши, ребята талантливые, за идею взяли образстаринного еврейского кладбища в Праге: из черной земли вкривь-вкось торчаткамни, словно пропоровшие почву…

Мы с Эфраимом — пожилым седым человеком в очках — стояли надорожке меж двумя большими безымянными участками, засеянными камнями, молчаслушали и кивали… Я, как обычно, ничего не чувствовала, хотя знала, как долго иболезненно потом этот сильный наркоз будет отходить.

По обратному пути, — мы сидели рядом на заднем сиденьеминибуса, — Эфраим тихо сказал мне:

— …Мой русский не очень, да?

Я улыбнулась и ответила на иврите:

— Какая разница?

— В последний раз я говорил на нем шестьдесят летназад, — сказал он, — в этом самом лесу, по дороге на расстрел…

Я отшатнулась, взглянула на него: поджарый, в веселом синемсвитерке, — он выглядел моложе своих лет…

— Не надо ему говорить, — тихо сказал он наиврите, глазами указывая на редактора, сидящего впереди.

— Господи! — ахнула я, — зачем же тысогласился ехать сюда… и стоял, и смотрел?..

— Не люблю обижать людей, — он улыбнулся, — ктому же где-то там лежит моя сестра…

Я больше не спрашивала его ни о чем, почуяв, что он, как ия, не в состоянии много говорить на эти темы, и мы молчали до самой гостиницы…

…Старая латышка поднялась со скамейки, сурово и неприступнопошла по дорожке прочь строевым твердым шагом, кренясь вправо, делая отмашкуправой рукой, сжатой в кулак…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Microsoft Word, рабочий стол,

папка rossia, файл riga

«…с Ригой меня связывает узкий, но с сильным течением,пролив подростковой памяти… Хотя событийно — ничего особенного… Просто, в годзнаменитого ташкентского землетрясения Союз художников Узбекистана вывез тридесятка своих детей на Рижское взморье, подальше от глубинных толчков, отдребезжания растрескавшейся почвы, от ходуном ходивших зданий, деревьев,камней…

В то лето мне было почти тринадцать, и землетрясение совпалос собственным землетрясением моего подросткового тела, с гормональным взрывом внедрах организма, с перекройкой всего существа: содроганием покровов, —образованием холмов, прорастанием почвы… с мгновенным жаром и холодом лица,испариной ладоней и подмышек, с едким потом и ознобом спины… С муками и корчамихарактера…

В то лето меня и закружили эти сосны на дюнах, и шпилистарой Риги, и «Реквием» Моцарта в Домском соборе, на всем протяжении которогоя немилосердно скучала и о котором вспоминаю всю жизнь… В то длинное лето яуспела впервые влюбиться в мальчика и разлюбить его на пляже за слишком широкиеи цветастые трусы… словом, в то длинное лето я и была навеки ужалена Европой,за которой теперь пускаюсь гоняться при первой же возможности, о которой всегдатоскую и которая, по-видимому, останется для меня недосягаемой, — дляменя, девочки из азиатской провинции…

После обеда я отговорилась головной болью и, выскользнув изгостиницы, пошла гулять по Риге… наслаждаясь одиночеством и свободой…