Тайнопись - Михаил Гиголашвили

— Кто ранил его? — повторил шаман громче.

— Мы не знаем, — ответили бесы.

— Где он сейчас?

— Не ведаем. Скрылся в джунглях. Туда мы не ходим, — ответил за всех птицеголовый, переминаясь с лапы на лапу. — Летаем теперь незнамо где, бездомные.

— Кто из них знает, где он? — повернулся шаман к крысе, скромно сидящей возле Мамура.

— Крылатая гадина. Она всё знает. — Крыса повернулась в сторону молчащей хоботастой твари. — Она видит вперед и назад. Она увидит, если захочет, где твой бес.

Тварь мгновенно раскрутила хобот и грохнула шишкой по земле, пытаясь пришибить продажную ведьму, но та с писком прижалась к ноге Мамура.

— Где раненый бес? — довольно почтительно обратился к твари Мамур.

— Не сердись, — миролюбиво добавил шаман. — Скажи, где его искать.

Тварь молча несколько раз судорожно расправила и с шумом захлопнула могучие крылья. Хобот надувался и опадал, ходил ходуном. Все ждали. Наконец она выдавила из себя:

— Мы. Хотим. Мстить. Он. Наш. Враг. От лая лам покоя нету нам, там.

— Мы отомстим. Мы убьем его. Обязательно, — не моргнув глазом, ответил Мамур. — Только скажи, где искать, куда высылать двойников.

— Он полетел в Бенарес. Но скоро он будет не твой. Он будет служить тому, кому ты и сандалий развязать не посмеешь! — пробулькала тварь с издевкой.

— Надо спешить, — беспокойно сказал шаман.

В эту минуту тварь, улучив момент, вновь попыталась достичь предательницы-крысы — первый удар тяжелого хобота пришелся по земле, второй — по клетке. Посыпались искры, затрещал бамбук. Но клетка устояла, только наполовину вошла в землю. Крыса юркнула Мамуру за пазуху. Шаман сказал:

— Если встретите его — не трогайте! Я дам вам выкуп. Только не убивайте его! — совсем по-стариковски добавил он, что заставило Мамура усмехнуться про себя.

Отпустив шайку восвояси, они тщательно стерли круги. Разровняли землю. Собрали предметы в корзину. Сунули крысу в клетку. Та заверещала, моля выпустить её, но шаман со словами:

— Ты еще понадобишься, — накинул на клетку черную ткань. Верещанье перешло в хрип, писк и смолкло.

Трава уже сырела под росой. Стали различимы кусты, камни, кромка леса. Небо покрылось розовой корочкой. Рассветало.

По дороге им встретился пожилой крестьянин с топором за поясом. Лицо у него было небритое и усталое, глаза воспалены. Он мельком безразлично взглянул на них, что-то недовольно пробурчал, но не остановился, а пошел себе дальше, отдуваясь и вытирая пот со лба. Когда он проходил мимо, небо потемнело, посыпался мелкий град и громыхнуло пару раз, но тут же перестало и просветлело.

Проводив глазами его горбатую спину, шаман облегченно вздохнул:

— Очоки. Спозаранку идет. Рано встает.

Мамур уважительно добавил:

— И никогда не ложится.

Глава 10

Бес долго кружил над Бенаресом, среди двойников и разной мелкой летучей нечисти. Он с удивлением и страхом смотрел вниз. Такого большого города он еще не видел. Даже высоко над городом были слышны рев скота, вопли разносчиков, лай собак, стук молотков, шум толпы в кривых улочках. Дворцы, сады, аллеи. Блестящие пятна водоемов и прудов. Блики солнца на стенах и крышах домов. Сверкают блюда и кувшины. Ковры на балконах. Покрыты позолотой опрокинутые ступы храмов. Видно, тут много золота…

Но надо быстрее искать базар. Там можно найти одного из этих заносчивых зазнаек-знахарей, обитающих всегда где-нибудь там, где больше заразы, которую они время от времени сами же и насылают на людей, чтобы поживиться их деньгами и добром. Надо раздобыть травы и вылечить крыло.

Возле какого-то базара бес спустился вниз и стал озираться.

Рыбаки несут на прутьях рыбин и осьминогов с обвисшими щупальцами. Тащат на головах корзины, полные крабов, только клешни торчат над бортами. Горки фруктов и овощей. Рядом с торговцами лежат их двойники, поглядывая, как бы чего не украли. В клетках продают птицу. Тут же голые кули-носильщики ворочают тюки с шерстью. Торговки катят бочонки с пряностями. Бездельники-китайцы, покуривая кальяны, расчесывают друг другу косы. Брадобрей скоблит чей-то сверкающий череп. Снуют шайки базарных демонов, калек и псов.

Вот лекарка с хитрющими глазами. Сыпля прибаутками, натирает мазью больного. Бес хотел заглянуть в её мешочки, но она подняла такой шум, что он раздумал связываться с ней. Всем известно, что лекарки и ворожеи даже хуже ведьм — так заморочат башку, обольют кипятком или ожгут огнем, что рад не будешь.

Пошлявшись по базару, он увязался за горбатым стариком, собиравшим в тележку навоз. Навозу много — всюду стоят, бродят, возлежат коровы. Бес пару раз ткнул их в толстые вымена, но коровы только тупоудивленно посмотрели на него. А здешние злыдни, выглядывая из-за мусорной кучи, где они играли в кости, что-то угрожающе прокричали ему. Старик свозил навоз в угол к каким-то оборванцам, каждый раз криком предупреждая:

— А ну, в сторону! — а оборванцы, раскладывая навоз для просушки, весело болтали между собой, не обращали на старика особого внимания, хотя и не приближались к нему, хорошо помня, что им, париям, не только запрещено прикасаться к другим людям, но даже смотреть на них дольше, чем надо.

Недалеко от парий лежали курильщики опия. Бес подполз к ним, стал жадно вдыхать сладко-терпкий плотный дым. Потом кинулся на спину и принялся ерзать в пыли. Привыкшие не верить своим глазам, курильщики всё-таки удивленно пялились на землю и с бормотаньем тыкали трубками в клубочки вьющейся без ветра пыли. Бес посбивал с трубок тлеющий опий. Это изумило курильщиков еще больше. Ругаясь сквозь зубы, они вложили новые кусочки, запалили их кресалом, стали тянуть дым, испуганно оглядываясь и шушукаясь.

А бес опять посбивал опий с трубок, да так ловко, что кусочки улетели к париям в навоз, откуда брать их не решались даже такие конченые люди, как курильщики опия, о которых Черный Пастырь говорил, что у них вместо души — дым, а вместо мозгов — пепел, что они путают день и ночь, от мира им нужен лишь сок сонного цветка, а взамен они отдают миру пустой дым — добычу ленивых духов, которые только и знают, что парить над кострами и воровать фимиам у храмовых голубей. Духи дыма — первые и последние друзья курильщика. Да вот и они!.. Сидят на дощатой перегородке, подобно воронью, дремлют, не замечая ничего кругом.

Но бесу уже надоело тут торчать. Он выхватил у курильщиков последний кусок опия и швырнул его через забор, к париям, в бочку с коровьей мочой. Последний кусок потерять нельзя, поэтому самый молодой курильщик с руганью полез в бочку и начал вылавливать опий. Но моча была густа, как желтая сметана, бочонок глубок, а опий — тёмен и прыток: нырнул на дно и был таков!.. Засунув руку по плечо в мочу, он шарил там до тех пор, пока бочка не перевернулась. Другие курильщики подползли поближе и с бранью принялись искать опий.