Да будем мы прощены - Э. М. Хомс

– Ты не боишься, что нас увидят?

Она отрицательно качает головой.

– Почему?

– Я скажу тогда, что ты – больной с инсультом, а я – сиделка-волонтер. – Она скармливает мне еще ложечку йогурта. – Да, так что там с пропавшей девушкой?

Я вытираю с лица йогурт – Черил не снайпер.

– Так я думаю, они знают, кто это сделал, – говорит она.

– Ты не могла бы конкретнее?

– Они – то есть полиция – знают больше, чем говорят публике. То есть нам.

– Можешь привести факты, или это твое независимое мнение?

– Я только хочу сказать… все мы знаем, как делаются такие вещи. Я много смотрю телевизор, реалити всякие и другое, и я тебе говорю: они только и ждут, чтобы этот тип к ним пришел. В чем-то слегка облажался и себя выдал.

– Ты думаешь, они его уже нашли и наблюдают?

– Уверена. Понимаешь, я не верю в случайности, ничего не бывает так, как кажется.

– Кроме того, что полностью случайно, вот как это вот.

– Что «это вот»?

– Ну, то, что у нас с тобой.

Не могу не отметить, что очень сблизился с Черил, что делюсь с ней сокровенным, что начинаю ее считать другом, конфидентом.

– Миленький, если посчитать, так совсем ничего тут нет случайного – это закономерно происходит сплошь и рядом.

Что-то в ее голосе подсказывает мне вопрос:

– Ты пила сегодня?

– С утра «Кровавую Мэри». Так, отпраздновала слегка.

– В будний день?

– Ага. Они все смылись рано, а я увидела в холодильнике томатный сок и сельдерей и подумала: «Почему бы и нет?»

– Ты меня пугаешь.

– Даже не думала.

– Пугаешь.

Я думаю, рассказать ли ей про женщину из «Эй-энд-пи». Не люблю чувствовать себя двуличным, но ведь разве у меня есть обязательства перед этой замужней женщиной? И не могу же я попросить о помощи, а потом сказать: «Я тут встречаюсь с одной…» И само собой срывается:

– Я тут встречаюсь с одной женщиной.

– Как ее зовут?

– Не знаю.

– Ты встречаешься с женщиной и не знаешь, как ее зовут?

– Да.

– Давно?

– Уже недели две-три.

– Где вы познакомились? В онлайне?

– В «Эй-энд-пи».

– И часто вы видитесь?

– Виделись два раза.

Кажется, Черил вздохнула с облегчением.

– И что вы делали при этих встречах? – спрашивает она, будто старается дойти до сути.

– Не уверен, что с твоей стороны этично меня спрашивать о подробностях. Они несколько личного характера.

– С каких это пор жизнь стала этичной, мистер? Если ты сунул свою кочергу в чужую печку, у меня есть право знать – как минимум из соображений безопасности, чтобы принять информированное решение.

– И обратное тоже верно?

– В смысле?

– В смысле, если ты должна знать, что делаю я, то не должен ли твой муж знать, что делаешь ты?

Она смотрит на меня, будто обдумывает следующий ход. Будто.

– Я ему рассказала.

– Правда? – Я искренне удивлен.

– Правда.

– Когда?

– После вечера в «Френдлиз».

– Зачем?

– Запаниковала.

– По какому поводу?

– Подумала, что нас мог увидеть кто-нибудь из его знакомых.

– Но ведь рассказать твоему мужу – это значило бы себя выдать?

Она пожимает плечами:

– Может, знакомые считали, что он знает. А главное – мне надо было. Я по натуре не обманщица.

– Что он сказал?

Она снова опускает глаза.

– Выразил радость, что ему есть с кем разделить эту нагрузку. И спросил, ищу я развода или все развлечения.

– И?

– Я сказала, что развлечения, и он ответил: «Ну, тогда я не буду волноваться, пока ты мне не скажешь, что есть повод для волнения».

– Очень мило, что он предоставляет тебе решать, когда ему волноваться.

– А мне можно доверять, – говорит она и замолкает. – Он спросил, платил ли ты мне: он всегда хотел заплатить какой-нибудь женщине. Я спросила его, ходил ли он налево, и он ответил, что нет.

– Отчего?

– Боялся, – говорит она.

– Чего боялся?

Она пожимает плечами:

– Я ему сказала, что если хочется, то надо. У него были фантазии насчет проституток. Я ему сказала: «Давай», а он говорит: «Не могу». Я тогда спрашиваю: «Хочешь, я с тобой пойду?» – «В смысле, участвовать будешь?» – спрашивает он. «Нет, просто пойду с тобой вместе». Он тогда говорит: «Очень с твоей стороны любезно». – «А когда я была нелюбезной?» – спрашиваю.

– А дальше?

Для меня это все очень неожиданно, и хочется услышать подробности.

– Дальше мы с ним пошли вместе.

– Когда?

– Во вторник, после работы.

– К кому?

– Он у одного парня на работе взял номер.

– И ты мне не рассказала?

– Ты был занят.

– И как это происходило?

– Понятия не имею. Я сидела у девушки в гостиной и читала журнал – свой, с собой принесла, и куртку не снимала, и потом дома ее постирала. Очень старалась ничего не трогать.

– Твоему мужу понравилось?

– Он был рад вырваться из рутины, но чувствовал себя странно.

– В чем странно?

– Он сказал, что груди у нее огромные. Я ее видела до того, как он вошел: большие, но не так чтобы огромные. Он сказал, что твердые были, как баскетбольные мячи. И она его не целовала.

– А еще?

– Полностью эпилированная, спереди и сзади. Он никогда такого не видел – сказал слово «стандартизованная». В самый разгар процесса вернулась домой ее соседка и сказала, что ей что-то нужно в спальне. Держалась вполне безобидно, но я выхватила кухонный нож, взятый из дому, решив, что они действуют по плану: возвращается соседка, и они вдвоем берут заложника ради выкупа. Не думаю, что она ожидала меня встретить. Я ей объяснила, что там сейчас мой муж, в уединении с ее соседкой, и если она сейчас заорет и испортит ему удовольствие, я ее убью. Мы с ней тихо присели на диванчик, я ей сказала, что это ненадолго: у него всегда быстро. Когда он вышел и увидел, что я защищаю его… его… в общем, его удовольствие, его самого, назови как хочешь, – он был приятно поражен. Для нашего брака это очень полезно.