Дамасские ворота - Роберт Стоун

Он по-прежнему избегал смотреть ей в глаза. Это, как понимала Сония, обычно что-то означает, хотя зачастую трудно определить, что именно. Стеснительность, болезненную сверхчувствительность; могла принять такой характер и расовая неприязнь, доходящая до мании убийства. Но она ни на миг не поверила, что он имеет какое-то отношение к правам человека или работает на «Миддл ист уотч».

Выяснилось, что он, должно быть, из Калифорнии. Что-то такое сказал про Лонг-Бич. В общем, похоже, это был человек, у которого имелось задание и достаточная — но не более того — готовность выполнить порученное. Сония была слишком встревожена, чтобы слушать его. Вся эта история внушала беспокойство. Видно было, что Ленни неравнодушен к Линде, правда и она к нему тоже.

— Ленни работает с нами в Тель-Авиве, — объяснила Линда.

— Прекрасно, — сказала Сония.

Она подошла к двери и посмотрела на маленькую площадь. Обкуренные палестинские юнцы покосились на нее. Место было особенно загаженное и гнетущее, несмотря на генератор.

— Ты сказала, что захватила видеокамеру? — спросила она Линду.

— Да. Она в машине. Сейчас принесу.

— Ооновские машины тоже закидывают камнями, — сказала Сония, — а стоянка не защищена.

— Давайте я, — поспешно предложил Ленни. — Я схожу.

— Я сама, — мотнула головой Сония, — мне нужно забрать и кое-какие свои вещи.

Она помчалась по улочке, ведущей к воротам, перед которыми их ранее остановили. В одном из домишек кто-то смотрел новости по Си-эн-эн. До нее доносился голос Бернарда Шоу[355].

Добравшись до машины, Сония увидела, что ее уже окружили несколько детишек. Видеокамера Линды лежала на видном месте, на переднем сиденье. Сония забралась внутрь и попыталась вызвать штаб-квартиру БАПОРа, находившуюся в районе Зайтун, в центре Газа-Сити. Ответила Саскатунская Роза.

— Роза! Это Сония Б.

— Привет, Сония!

— Поговорим на три-одиннадцать отель майка.

Переключаться на частоту миротворческих сил запрещалось по инструкции. Кроме того, она контролировалась Цахалом. Однако была надежда, что переключение поможет говорить немного дольше и вызовет спасительную неразбериху.

— БАПОР три-одиннадцать отель майка, — ответил голос Розы.

Тут же офицер миротворческих сил напустился на них за то, что используют запрещенную частоту.

— Роза, — сказала Сония, — мы в лагере «Аргентина». Можешь приехать сюда?

— Ответ отрицательный. В данный момент я одна. — Последовала пауза, потом снова послышался голос Розы: — Возможно, смогу. Жди.

Сония набрала побольше воздуху в грудь и задала главный вопрос:

— Планировалась ли на сегодня запись выступления насчет Абу Бараки? Об избиении подростков силами безопасности? Какая-нибудь встреча в лагере «Аргентина», устроенная Израильской коалицией по правам человека?

— Ничего такого не слыхала. Лучше спроси Эрнеста.

— Эрнеста нет в стране, Роза.

— Ты, надеюсь, не в «Аргентине»?

— Ну, где-то на краю.

— Там отвратительно, — сказала Роза. — Вонь. Смрад. И никого туда не впускают.

— У меня хреновое ощущение. Я должна ждать Абу Бараку. Или не знаю чего.

— Сонь, все это подозрительно. Держись подальше от лагеря «Аргентина».

— Ладно, я тут с этой Линдой Эриксен.

— Шведкой?

— Нет, она американка. Вроде она устраивает интервью с Абу Баракой.

— Чертов шум. Где ты?

— Поблизости от главного входа со стороны океана. У боковых ворот. Думаю, это совсем рядом с Нузейратом.

— Хренов Нузейрат.

— Что-то не так?

— Клади трубку, — сказала Роза. — Приеду, как только смогу.