Дерево растет в Бруклине - Бетти Смит

– Это тебе от меня. Счастливого Рождества, – сказала Фрэнси.

– Спасибо, – официально ответил Нили. – А ты чего хочешь?

– Комплект белья из черного кружева. Выставлен в витрине магазина возле Юнион-авеню.

– Это женский магазин? – смущенно спросил Нили.

– Ну да. Размер в талии двадцать четыре, в груди тридцать два. Два доллара.

– Ты уж сама и купи. Я в такие магазины не хожу.

И Фрэнси купила вожделенный комплект – трусики и лифчик из полосок черного кружева, прошитых черными атласными лентами. Нили не оценил этот выбор и в ответ на ее благодарность мрачно буркнул «да пожалуйста».

Они проходили мимо елочного базара на углу.

– Помнишь, как мы попросили продавца бросить в нас самую большую елку? – спросил Нили.

– Еще бы! У меня с тех пор голова всегда болит в том месте, куда она угодила.

– А помнишь, как папа пел, когда тащил ее с нами по лестнице? – опять спросил Нили.

Не раз в тот день они вспоминали отца. И каждый раз Фрэнси чувствовала прилив нежности, а не приступ боли, как раньше. «Неужели я забываю его? – думала она. – Неужели наступит время, когда он сотрется в памяти? Неужели бабушка Мария Ромли права, когда твердит «время уносит все». Первый год было тяжело, то и дело мы говорили – вот первые выборы, когда он не голосовал, вот первый День благодарения, который отпраздновали без него. А теперь пойдет уже второй год после его смерти… и с каждым годом будет все труднее помнить и удерживать в душе его след».

– Глянь-ка! – Нили дернул ее за руку и показал на двухфутовую елочку в деревянной кадке.

– Она в земле растет! – воскликнула Фрэнси.

– А ты как думала? Все деревья растут в земле, пока их не срубят.

– Знаю. Но мы-то их видим уже срубленными и считаем, что иначе не бывает. Давай купим ее, Нили.

– Уж больно она маленькая.

– Зато с корнями, вырастет.

Когда они принесли елочку домой, Кэти посмотрела на дерево, и морщинка у нее на переносице стала глубже, как всегда в задумчивости.

– Да, – кивнула она. – После Рождества выставим ее на площадку пожарной лестницы, на солнышко. Будем поливать, раз в месяц подкармливать навозом. Посмотрим, как она вырастет.

– Нет уж, мама, – возразила Фрэнси. – Давай без навоза обойдемся.

Маленькими Фрэнси и Нили собирали навоз, и это была одна из самых ужасных повинностей детства. Бабушка Мария Ромли разводила красную герань на своем подоконнике, цветы прекрасно росли и пылали алым цветом, потому что раз в месяц либо Фрэнси, либо Нили выходили с коробкой из-под сигарет на улицу и наполняли ее двумя ровными рядами лошадиных яблок. Получив коробку, бабушка платила за нее два цента. Фрэнси стеснялась этого занятия. Однажды она пожаловалась бабушке, и та ответила:

– Да, в третьем поколении кровь уже не та, пожиже стала. Когда-то в Австрии мои славные братья нагружали целые телеги навозом, выносливые были ребята да справные.

«Будешь выносливым, с такой-то работой», – подумала Фрэнси.

Кэти ответила:

– Раз у нас есть дерево, наш долг – заботиться о нем и растить. Если стесняетесь, можете собирать навоз, когда стемнеет.

– Да сейчас и лошадей-то почти не осталось, одни автомобили. Где навоза найдешь? – заспорил Нили.

– По булыжной мостовой автомобили не ездят. Когда появится лошадь, нужно немного пройтись за ней, только и всего.

– Черт возьми, я уже жалею, что мы купили это дурацкое дерево, – возмутился Нили.

– Да о чем тут говорить, – вмешалась Фрэнси. – Сейчас не прежние времена. Сейчас у нас есть деньги. Заплатим какому-нибудь ребенку во дворе никель, и он наберет нам навозу.

– Вот именно! – согласился довольный Нили.

– Я-то думала, что вы хотите ухаживать за своим деревом своими руками, – ответила мама.

– Разница между бедными и богатыми в том, что бедные все делают своими руками, а богатые покупают руки, которые для них все делают. Мы больше не бедняки. Мы можем заплатить, чтобы за нас что-то сделали.

– В таком случае я хочу оставаться бедной. Я люблю делать все своими руками, – ответила Кэти.

Нили заскучал как всегда, когда мама с Фрэнси заводили свои философские разговоры. Чтобы переменить тему, он сказал:

– Держу пари, Лори ростом с эту елку.

Лори вынули из корзинки, сравнили с елкой.

– Тот же самый размер. Ни разу в жизни не встречался мне семимесячный ребенок такого размера, – сказала Фрэнси, подражая мистеру Зеглеру.

– Интересно, кто быстрее вырастет? – сказал Нили.

– Нили, у нас никогда не было ни щенка, ни котенка. Пусть елка будет нашим домашним любимцем.

– Дерево не может быть любимцем.

– Почему нет? Оно живое и дышит, так ведь? Дадим елке имя. Энни! Дерево Энни и девочка Лори. Вместе – как в папиной песне.

– Знаешь что?

– Что?

– Ты ненормальная, вот что.

– Я знаю, так это же замечательно! Сегодня я не чувствую себя как мисс Нолан, главная чтица Бюро газетных вырезок, которой семнадцать лет. Сегодня все как в былые времена, когда мы сдавали утиль. Сегодня я снова маленькая!

– Так и есть, – сказала Кэти. – Ты еще маленькая. Тебе только четырнадцать.

– Вот как? Ты переменишь мнение, когда увидишь, что Нили подарил мне на Рождество.

– Ты сама это выбрала, – уточнил Нили.

– Лучше покажи маме, что ты попросил купить тебе на Рождество, модник. Покажи, покажи, – настаивала Фрэнси.

Когда Нили показал свой подарок маме, ее голос взмыл вверх, как у Фрэнси:

– Гетры?!

– Чтоб ноги не мерзли, – оправдывался Нили.

Фрэнси показала свой комплект, и мама произнесла свое удивленное:

– Бог ты мой!

– Как ты думаешь, такое носят соблазнительные женщины? – с надеждой спросила Фрэнси.

– Если носят, то скоро они все вымрут от пневмонии. А теперь давайте решим, что у нас будет на ужин.

– Как, ты даже не будешь возражать? – Фрэнси была разочарована тем, что мама не устроила скандал по поводу белья.

– Нет. Все женщины проходят через увлечение черным кружевным бельем. У тебя оно началось раньше, чем обычно бывает, и, значит, раньше пройдет. Предлагаю разогреть суп, а на второе будет мясо из супа с картошкой.

«Мама считает, что ей известно все на свете», – подумала обиженная Фрэнси.

* * *

В день Рождества все Ноланы пошли в церковь на утреннюю службу. Кэти заказала священнику молитву за упокой души Джонни.