Зеркальный вор - Мартин Сэй

— В чем дело? — спрашивает он.

— Нам нужно встретиться.

— Когда?

— Прямо сейчас. Я на шестом этаже парковки у «Фламинго». Сижу в такси «Фортуна». У парня щелкает счетчик, и я долго торчать здесь не намерен. Так что поторопись.

Кёртис переворачивает опрокинутый на матрас будильник. Сейчас 4:31.

— Хорошо, — говорит он. — Я буду…

— Слушай меня внимательно, Кёртис. Никому не звони и никого не бери с собой. Если ты собираешься привести кого-то еще, советую заранее набрать девять-один-один, потому что каждый из вас получит по пуле в брюхо. Поверь, я не блефую. И еще: прихвати наличку. Как минимум пару сотен баксов. Потому что это будет недешевый разговор. Все понял?

— Да, я понял.

— Повтори это мне.

Кёртис переводит дыхание.

— Парковка «Фламинго», — говорит он. — Шестой этаж. Такси. Две сотни баксов. Только я, и никого больше.

Вызов завершается несколькими тактами электронной музыки.

«Грэм Аргос, — размышляет Кёртис. — Этот Аргос, конечно, звонил не из такси: стал бы он угрожать мне пальбой в присутствии таксиста. Здесь явно какая-то ловушка».

Все еще прижимая к уху телефон, он стоит перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Щетинистый череп, мятые трусы и майка. Так себе видок. Он делает над собой усилие, изгоняя остатки сна и оценивая свое нынешнее положение. Стэнли покинул Вегас, — по крайней мере, так утверждает Уолтер. Деймон, судя по всему, глубоко увяз в дерьме. В Атлантик-Сити начали появляться трупы, и Аргос как-то к этому причастен. Ничего хорошего от встречи с ним ждать не стоит. Эта мысль приходит к Кёртису как неожиданное облегчение, как свет из далекой знакомой двери, распахнутой навстречу ночи: хорошего ждать не стоит.

Он одевается, цепляет к поясу кобуру с револьвером, сует в карман куртки спидлоадер, выходит из номера и жмет кнопку вызова лифта. В школьной спортсекции тренеры, как правило, выпускали его на поле только в тех случаях, когда исход игры уже не вызывал сомнений: в последнем периоде, при постепенно пустеющих трибунах. Сначала его это обижало, но со временем стало даже нравиться. Так все было гораздо проще, и он имел больше свободы действий, чем дозволялось игрокам основного состава. И сейчас, стоя перед покрытыми медью створками — в неважной физической форме, но решительно настроенный, — он испытывает сходный «кураж четвертого периода». Сегодня он попытается разворошить этот гадюшник.

На первом этаже он обналичивает в кассе дорожные чеки на пятьсот баксов: запас карман не тянет. Прячет конверт с деньгами за отворотом куртки и направляется к выходу через игорный зал, минуя молчаливую кавалькаду служителей и охранников, которые перемещаются от стола к столу, собирая дневную выручку. В их облике — гладкие невозмутимые лица, сосредоточенные взгляды — есть что-то от безысходной, категорической завершенности ярлычка на ноге трупа. Никто из оставшихся в зале, уже вконец отупевших игроков не реагирует на это шествие; они уставились в свои карты, подобно заколдованным и обращенным в камень персонажам сказок, пока их денежки неспешно утекают прочь.

Выйдя на улицу, Кёртис берет такси и торопит водителя; до многоэтажной парковки «Фламинго» они добираются за три минуты. Кёртис расплачивается, выходит на первом этаже и направляется к лестнице в противоположном конце здания.

На каждом этаже он на несколько секунд покидает лестничную клетку, чтобы оглядеться, прежде чем продолжить подъем. Первые два этажа предназначены для работников казино и сейчас по большей части пустуют. На двух следующих есть движение машин и людей, но чем выше, тем этого движения все меньше. Достигнув шестого этажа, он не задерживается и, пройдя седьмой, выходит на крышу — там нет ничего и никого, кроме серой «импалы» и серебристой чайки, сидящей на ее капоте. Полная луна, огромная и лоснящаяся, опускается к вершинам гор; двор «Фламинго» внизу затенен гостиничными корпусами. Широкий бассейн отсвечивает голубизной сквозь ветви окружающих пальм, напоминая Кёртису голубой экран телефона, когда тот разбудил его звонком в темноте номера. Надо было вчера вечером позвонить Даниэлле; он сам не понимает, почему этого не сделал. Чайка следит за перемещениями Кёртиса, нервно топоча по капоту перепончатыми лапами.

Он спускается на шестой этаж. Тот тоже почти пуст, как и крыша: только пара седанов да внедорожник, припаркованный неподалеку от лестничной клетки. И никаких такси. Первым делом Кёртис направляется к джипу — осторожно, положив руку на кобуру с револьвером — и осматривает его салон, сквозь тонированные стекла которого кое-как проникает свет потолочных ламп. Похоже, внутри никого нет.

Снизу доносится визг покрышек. Кёртис одергивает куртку и занимает позицию между джипом и лестницей, готовый кинуться в ту или другую сторону. Не выспавшийся и не принявший душ, он чувствует себя на взводе, хотя трудно сказать, как это скажется на его реакции: ускорит ее или, напротив, сделает менее четкой, как после пары пива. Он смотрит на часы. Сейчас 4:43.

Фары. Это такси: белое с черной полосой вдоль порога и красновато-лиловыми крыльями. Оно замедляет ход, сворачивает с рампы и движется в сторону Кёртиса. Насколько он видит, в салоне только водитель. Подъехав ближе и развернувшись к нему боком, машина останавливается. Мигает светодиодный экран-плавник на крыше, возвещая о начале первого раунда игры навылет. На задней двери красуется надпись: «ТАКСИ „ФОРТУНА“».

Тихое жужжание: опускается стекло со стороны водителя.

— Слышь, приятель, тебя зовут Кёртис? — спрашивает тот.

— Да, — говорит Кёртис. — А где твой пассажир?

— Вообще-то, мой пассажир — это ты.

— О’кей. И куда мы едем?

Таксист — с растаманскими дредами, сединой на висках и морщинистой кожей орехового цвета — медленно окидывает взглядом Кёртиса.

— Сейчас я объясню тебе расклад, — говорит он, — а ты уж сам решай, поедешь или нет. По уговору с заказчиком, я не должен заранее сообщать тебе, куда мы едем. Зато я должен забрать у тебя телефон и не разговаривать с тобой после того, как ты сядешь в тачку. Как оно, годится?

Кёртис размышляет.

— А ты можешь сказать, сколько времени займет поездка? — спрашивает он.

— Я скажу, сколько она будет стоить. Сто шестьдесят. И деньги вперед.

— Сто шестьдесят баксов? Это должен быть неблизкий крюк. Мы выедем за пределы штата?

Таксист глядит на него с кривой ухмылкой.

— Твой ход, приятель, — говорит он.

Кёртис достает из кармана куртки конверт, отсчитывает восемь двадцаток, протягивает их водителю. Затем отдает свой телефон, и таксист его выключает, пока Кёртис усаживается на заднее сиденье.

Они кругами спускаются по рампе, покидают парковочный комплекс, поворачивают на юг и, миновав сверкающий гиперболоид «Барбари коуст», выезжают к федеральной трассе. Здесь такси вливается в поток, движущийся на север, и водитель прерывает молчание.