Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

– Жизнь коротка… – произнесла она.

– Стоп! – возмутился я.

Но она не остановилась. По-прежнему потираясь о меня сзади, она зашептала мне на ухо:

– Самое время, Чарли.

– Время для чего?

– Я им обоим сказала…

– Что сказала?

– О тебе.

– Кому?

– Моим мальчикам. Я рассказала им о тебе и обо мне. О нас. О тебе. Я им сказала, что ты, может, зайдешь в гости. И они теперь этого ждут…

– Здорово, – ответил я.

– Я им много чего о тебе рассказала.

– Отлично.

– Время приспело, Чарли. Они готовы познакомиться с человеком, в которого я безнадежно влюблена.

– Годится. Хотя не прямо сразу…

– Не на этих выходных, конечно. Может, зайдешь к нам как-нибудь на следующей неделе?

– Может, и получится. Хотя, если подумать, у меня и на следующей неделе много дел.

– Или через одну?

– Мы это точно сделаем. Но вот прямо сейчас я не могу об этом думать. Сейчас мне хочется только закончить эту часть своего отчета, пока я ничего не забыл. Всего несколько минут. Вот дай мне дописать, и я буду так же восприимчив, как и ты!..

Бесси убрала руку у меня из трусов и снова бросилась на кровать, и пружины застонали, а ноги ее при падении подскочили и широко развелись.

– Ты со своим чертовым отчетом! – пробормотала Бесси. Она не обеспокоилась прикрыться, и, когда разлеглась на кровати, поза ее становилась все непристойнее с каждым копившимся мигом. – Ну его уже к черту, этот отчет! Люди живут, пока ты пишешь этот свой дурацкий отчет. Только подумай, сколько поразительного происходит в ощутимом мире, а ты застрял за этим столом! Сколько всего приятного случается с другими людьми, пока ты тут сидишь с этой своей ручкой и бумажками!..

– Я уверен, что они великолепно развлекаются. Вот и молодцы. Но судьба нашего колледжа зависит от того, что я в итоге напишу в этом отчете. Поэтому он как бы важен…

– Плевать. Вы, образованческие управленцы, все одинаковы.

– Говори что угодно, – парировал я. – Но от таких, как мы, зависят сами ваши работы. Ваши судьбы – в руках тех людей, кто пишет за вас отчеты. Само будущее нашего мира зависит от его администраторов образования!

Бесси закатила глаза.

Я рассмеялся и начал было отворачиваться от нее. Но затем, окинув взглядом ее распростертую наготу, погрозил ей пальцем:

– …И прикройся, будь добра! Не могу я работать, если ты тут так раскинулась, вся голая!..

Большим и указательным пальцами Бесси схватилась за самый кончик простыни и натянула ровно настолько, чтобы прикрыть себе лишь пупок.

– Лучше? – спросила она.

– Бесконечно. Та часть твоей наготы меня на самом деле очень отвлекала. Ну а теперь позволь мне вернуться к работе!..

Рауль рассмеялся и сверился со временем на своих наручных часах с калькулятором: оставалось еще несколько минут до того, как нам предстояло вновь зайти внутрь.

– Наверное, и впрямь многое можно сказать об избегании отношений с сотрудниками! – признал он. Мы с Раулем вышли на пятиминутный перерыв в семинаре по повышению квалификации на этой неделе и теперь вдвоем вместе со всей остальной группой толкались у дверей зала. Первую половину семинара ведущая потратила на то, что недопустимо в романах между коллегами: ревность, сплетни, неспособность отделить личное время от рабочего, когда все сливается воедино, как у рояля с заевшей педалью; и, разумеется, на то, как, едва в отношениях все пойдет чудовищно наперекосяк, вся эта неразбериха имеет склонность переливаться в рабочее пространство, словно неочищенные стоки в реку – или в плавательный бассейн, или в концертный зал, где исполняют вашу симфонию. Слушая это все, Рауль, казалось, задумывался глубже и глубже: – От такого как бы поневоле усомнишься, стоит ли заводить шашни с коллегой, а?

– Видимо, усомнишься. Только теперь об этом думать как-то поздновато. А кроме того, какие у нас варианты, Рауль? Вряд ли мы бы стали ходить по местным барам в поисках женщин. Вряд ли сушь и отдаленность окружающего региона поощряют бурный расцвет светской жизни для администраторов в сфере образования и ведомственных научных работников. И вряд ли я мог бы просто сказать ей: эй, Бесс, знаешь, мне кажется, мы совершили ошибку… Я думаю, ни у тебя, ни у меня с этим вот всем ничего не получается…

– Это правда. Но должен же быть какой-то компромисс. Должен найтись способ примирить одно и другое. Наверняка же есть такое, что мы бы могли…

Вдруг в комнате грохнул выстрел. От этого звука я инстинктивно пригнулся.

А когда поднял голову, в ушах у меня по-прежнему звенело.

– Что это за чертовщина?! – воскликнул я.

– Это, – гордо сказала Этел, – карабин «ругер-канюк» под карабинный патрон.

Я растер себе мочки ушей.

– Он всегда такой громкий?

– Почти. – Этел оглаживала блестящий револьвер обеими руками. – Ладно вам, Чарли, не расслабляйтесь. Не делайте вид, будто не знали, что вас ожидает. В последнее время вы как-то рассеянны. Но тут такому не место. Вам нужно не терять сосредоточенности на том, что делаете. Это стрелковый полигон, а не библиотека. Пули, которыми мы стреляем, – настоящие, а не как у вас в отчете. Последствия этой реальности могут оказаться поистине трагичными. И, бога ради, юноша, наденьте наушники!

Так и не стряхнув потрясения, я заткнул себе уши затычками, потом сверху для верности натянул еще и наушники с двойной прокладкой. После чего схватил свой пистолет с лавки, на которой он лежал, и, встав в ту стойку, что она мне показала, направил ствол в цель. Огневые дорожки были длинные, и на дальнем конце своей я едва мог различить далекую мишень, для меня выбранную: силуэт аккредитора, держащего планшет с рецензией, которую приезжая комиссия дала нашему свежему самостоятельному отчету. Мишень располагалась не так далеко, чтоб я не мог вообразить себе его язвительный комментарий, произносимый надменным тоном, с его скупыми формулировками и общей тенденцией называть «мошонки» латинским термином во множественном числе. В бреду моем неподвижный силуэт, казалось, надвигался, наступал на меня, проникновенно и коварно мне угрожая. Потуже сжав рукоять пистолета, я взвел курок и вперился в приближавшийся издалека призрак региональной аккредитации. В несшуюся ко мне тень бездетной несуразности и пожизненного скучного профессионализма. Накопления резюме. Необсуждаемого новаторства и результативности ради самой результативности. Мира, в котором на самом деле верховодит конфликт, а пылесосы по-прежнему означают прогресс, где удобства таксидермии на самом деле ценятся больше необоримых воплей коровы-мамы, разлученной с ее трехмесячным теленком. В измождении и смятенье своем я на все это посмотрел и ничего не увидел. Вернее сказать – поискал хоть что-нибудь и увидел все.