Game Over. Волейбол продолжается - Екатерина Гамова

Мне на этом турнире было очень сложно еще и потому, что я в Канаду отправилась из Китая – там принимала участие в Гран-при с первой сборной. Конечно, оказаться в Поднебесной очень интересно. Но времени, чтобы осмотреть какие-то местные достопримечательности, у нас не было. Тем более в команде случилась какая-то эпидемия, и в итоге в Канаду я летела с температурой 39 градусов. А первые тренировки на молодежном первенстве мира проводила… босиком. Стоило надеть кроссовки, ноги тут же сводило судорогами. Доктор Мамаев помог как-то справиться и с этой проблемой, и с последствиями акклиматизации.

То время всегда вспоминаю с оттенком легкой грусти. Это была очень дружная и классная команда. Все переживали друг за друга, поддерживали. Если кого-то из нас вызывали в основную сборную – никто не завидовал, все только радовались и желали удачи.

…Когда мы летели в Канаду, нам сразу сказали: «Вы будете играть на ферме».

Как на ферме? Почему?

Приготовились к худшему, однако реальность оказалась куда оптимистичнее. Милый городок Саскатуан с большой русской и украинской диаспорой. Местные жители регулярно привозили в студенческий кампус, где мы жили, огромные кастрюли с домашним борщом, еще какие-то вкусности.

А потом мы выяснили, что Канада – совершенно не деревня. Потому что, как узнала одна из девчонок нашей команды Оля Чуканова, в том самом зале, где мы играли, незадолго до этого выступали Backstreet Boys. А такая группа не станет давать концерт в деревне…

Как-то мы пошли гулять и неподалеку от местного университета сфотографировались с местными ребятами. Это была студенческая команда то ли по регби, то ли по американскому футболу. На следующий день эти фото были чуть ли не во всех канадских газетах… Вообще волейбол в Канаде любят. Мы-то думали, там всё, кроме хоккея, за спорт не признают. А канадцев на трибуны приходило много, и они создавали очень хорошую и доброжелательную атмосферу.

Был там один забавный случай. В зале флаги стран-участниц висели вдоль одной из стен. А во время исполнения гимна на построении команд на другой, противоположной, стене включался большой монитор. И показывал картинку с флагом. Естественно, мы поначалу смотрели на этот экран. Но после первого матча нам Мамаев сказал: «Девчонки, как же так, вы во время гимна стоите спиной к настоящему флагу своей страны!»

И на следующий день во время этой церемонии все 12 девочек нашей сборной, как взвод солдат, во главе с доктором синхронно развернулись на 180 градусов от экрана и стали «есть глазами» флаг России. Организаторы в панике: что случилось? В итоге после матча с нашим штабом долго беседовали люди из оргкомитета, и перед последующими матчами мы снова слушали гимн, разглядывая флаг на мониторе.

Ощущения того, что мы находимся в каком-то другом мире, не было. Все-таки это не Япония. Конечно, отличий от России много. Конфеты какие-то другие, даже еда на вкус иная. Но это такие маленькие отличия… Как в одном из диалогов из «Криминального чтива», когда герой рассуждает об отличиях между США и Европой.

…Понятно, что когда ты находишься в эпицентре событий, победа воспринимается немного по-другому, чем когда просто аплодируешь партнершам. Но я и за два года до этого тоже принимала непосредственное участие в двух решающих поединках молодежного чемпионата мира, хотя, конечно, мой итоговый вклад в победу оказался куда меньше. В любом случае радости в обоих случаях было очень много.

По приезде нас много хвалили, говорили, что мы молодцы, выполнили задачу. Непосредственно в Канаде наш тренер Виктор Николаевич Бардок наградил тем, что на банкете разрешил есть торты и пирожные в неограниченном количестве. И запивать все это кока-колой. Ну то есть не он разрешил, а мы сами себе разрешили, прикрываясь золотыми медалями. На протяжении всего турнира сладкое было под запретом, нас ежедневно взвешивали… А тут сказали доктору Мамаеву: «Имеем право!»

А вот каких-то призовых за победу не полагалось. Они выдавались только за победы с первой сборной.

* * *

За нее я в тот год тоже выступала параллельно с игрой за молодежку. Каких-то принципиальных отличий между молодежной и главной командами не было. Тренировки одни и те же, требования к дисциплине в жизни и на площадке тоже. Никаких послаблений или поблажек более юным девчонкам или, наоборот, самым заслуженным ветеранам не существовало. Все пахали наравне.

В те времена у меня вообще не было времени на какие-то увлечения. Главным хобби стал сон. Компьютерных игр не было, ноутбуков тоже. Кто-то читал, кто-то вязал, кто-то музыку слушал… Я всегда очень любила рисовать, но сил на это почти не оставалось. В той же Алуште на сборах самым большим развлечением было после ужина прогуляться по набережной, дойти до почты и позвонить домой. А, ну конечно, еще втихаря купить трубочку со сгущенкой, чтобы никто из тренеров, не дай бог, не заметил. Съесть ее и потом провалиться в сновидения…

Когда Наташа Сафронова привезла себе из Японии компьютер – это стало настоящей сенсацией. Все к ней ходили в номер, пытались в нем разобраться. А потом нас в 2000 году перед Олимпиадой отправили на так называемый «восстановительный сбор» в Израиль. Кому-то из более опытных девчонок разрешили полететь вместе с мужьями и родителями. Но для нас, «молодняка», это был «отдых» в кавычках. Нас даже расселили по комнатам не так, как мы хотели, а исходя из каких-то тренерских соображений. Чему, естественно, все «юные таланты» были не слишком рады…

Наш с Настей Беликовой отдых заключался в том, что мы приходили к Наташе, забирали у нее этот компьютер и садились собирать пасьянс «Косынка». А ее отправляли на балкон читать интересные книги…

На этом сборе Карполь организовал нам экскурсию по Иерусалиму. Но она прошла в режиме «быстрой перемотки» – то, что другие туристы слушают и осматривают три дня, мы вынуждены были «проглотить» всего за день. Времени было не слишком много, а, конечно, хотелось посмотреть все самое интересное. Не считаю себя религиозным человеком – правильнее будет сказать, что я человек верующий. И вживую увидеть эти легендарные места было очень любопытно…

При этом верилось, что это нам поможет на Олимпиаде в Сиднее. Мы даже записки на Стене Плача оставляли. Правда, потом выяснили, что существует разделение стены на две секции – одна для женщин, другая для мужчин. Нам тогда об этом никто не сказал, и я сильно подозреваю, что мы воткнули свои записочки в «неправильном» месте. В любом случае нам было гораздо удобнее, чем остальным верующим. Внизу эти записочки буквально некуда было приткнуть. Ни одной свободной щели. А мы же гораздо выше и могли дотянуться наверх, до свободных отверстий.

* * *

В 1999 году я за все лето вообще ни разу не побывала дома – поочередно находилась в расположении сразу трех сборных: студенческой, молодежной и первой. Уехала в мае и вернулась только в сентябре, после взрослого чемпионата Европы. Собственно, та золотая медаль континентального первенства стала для меня первой в главной национальной команде.

Конечно, этот период был сложным с точки зрения не только «физики», но и психологии. Команды возвращались с турниров, и игроки разъезжались по домам отдохнуть, а я летела на следующие соревнования уже с другими девчонками. И так несколько раз в течение лета.