Оставьте меня - Гейл Форман

– Я надеялась, что ты на эти деньги купишь хорошенький домик, – продолжала мать. – Может, в пригороде. Как дочь Элен Берман.

– Та, у которой рак груди?

– Тут место жительства не виновато.

– Мам, мы не хотим жить в пригороде.

– Может, получится не так много работать. Я уверена, что Элизабет что-нибудь придумает. Она всегда была с тобой так щедра.

– Я, по-твоему, на подачки живу? Ну, спасибо.

– Ой, ну я не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы тебе посвободнее дышалось. – Она нахмурилась. – Я надеялась, что ты воспримешь это как сигнал.

– Сигнал?

– Эрба Закер после инфаркта сбросил пятнадцать кило и начал медитировать.

– И мне стоит сбросить пятнадцать кило и начать медитировать?

– Нет, ты и так слишком худая. Но жизнь пересмотреть не помешает. Свои ценности.

Мэрибет это понимала, ведь мать говорила как раз о том, о чем думала она сама: она живет как белка в колесе. Но в исполнении матери это не поддерживало. Наоборот, звучало как обвинение.

– Все у меня с ценностями нормально.

– Я просто не хочу, чтобы это повторилось, – добавила мать.

– Я тоже.

Она наклонилась к Мэрибет поближе, словно собираясь поделиться важным секретом.

– По словам Джейсона, это может быть наследственное. – И она со значением посмотрела на Мэрибет. – Так что тут я не виновата.

Ну, кто такое говорит. Мэрибет вспомнила, что, когда они с Джейсоном начали лечение от бесплодия, мать почему-то радовалась. «Как будто ты хоть что-то унаследовала от меня», – сказала она. Это было и неприятно, и не в тему – врачи считали, что ее проблемы с невозможностью зачать связаны лишь с возрастом, – но мать этого во внимание не принимала.

– Разве я тебя виню? – спросила Мэрибет.

Мать отвернулась. Потом хлопнула в ладоши, словно официально завершая беседу.

– А чего ты хочешь на ужин? Я думала, может, грудинку из еврейского магазина взять?

– Жирновато, – ответила Мэрибет.

Мать подбоченилась.

– Я калории уже считать перестала.

– Я про себя. Мне можно только диетическое мясо.

– А-а, тебе можем взять супчик с перловкой. Или сэндвич с индейкой. Их меню у тебя есть?

– Нет. Мы через Интернет заказываем.

– Я компьютером не пользуюсь.

– Ну, скажи, что тебе взять, и я займусь.

– Отлично.

Джейсон в тот вечер настолько задержался на работе, что Мэрибет укладывала обоих детей одна. Оскар уже уснул, и когда последняя книжка Лив подходила к концу, дочь вдруг ни с того ни с сего спросила:

– А если ты умрешь, бабушка станет нашей мамой?

Это ее потрясло. Мэрибет казалось, что ей хорошо удается скрывать от них серьезность ситуации. Мама болеет, но врачи ее лечат, и все такое. Это ужасное слово всплыло впервые.

– Я еще не скоро умру, милая.

– А если умрешь, пусть нашей мамой станет Робби?

– Вот так все не решается. К тому же я не умру.

Проснулся Оскар.

– Я не хочу, чтобы ты умирала, – сонным голосом взмолился он.

– Не умру, – повторила она. И подумала: пока. Только не сейчас, пожалуйста. – Спи, мой сладкий.

Через минуту Оскар засопел. А Лив не спала, она хлопала этими своими огромными глазами и теребила шов на ночнушке.

– Если ты умрешь, скажи папе, чтобы женился на ком-нибудь хорошем. Я не хочу злую мачеху, как у Золушки.

В груди сдавило, хотя по прошлым разговорам с дочерью Мэрибет уже знала, что это не сердце, просто Лив легко может попасть в слабое место. Ведь она сама не раз думала о таком после того, как очнулась после операции. Что будет с близнецами, если с ней что-то случится?

Мэрибет выключила свет.

– Спи, – сказала она.