Все для эго - Тонино Бенаквиста

— Психотерапию.

— ?.. Повтори, пожалуйста?..

— Ты должен сходить к психотерапевту.

Думаю, она произнесла это слово впервые за двенадцать лет. И улыбнулась со значительным видом — раньше я за ней этого не замечал.

— И ты говоришь мне это так запросто, ни с того ни с сего, после двенадцати лет совместной жизни, между двумя бутербродами?

— Я давно собиралась тебе это сказать, и сегодня пришло время.

…Кто эта женщина в халате, сидящая напротив меня?

— Вот уже несколько месяцев мы практически не разговариваем, ты ходишь все время хмурый, тебе ничего не хочется, даже дети заметили, и их это пугает.

Хмурый? Почему она не сказала угрюмый?

— Это они сами тебе сказали?

— Оба.

— ?..

— Когда в прошлом году ты заболел, мы сделали все возможные обследования, и, слава Богу, оказалось, что это просто небольшое переутомление. Мы не слишком волновались, но, может, ты что-то от меня скрываешь?

Я ничего от нее не скрываю, что и подтвердил с чистой совестью.

— Тогда у тебя что-то на душе, в чем ты даже не отдаешь себе отчета. Тебе нужно кому-то исповедаться. Это может пройти гораздо легче, чем мы думаем.

Неужели все это произнесла Катрин, которую я знаю лучше, чем она сама? Та, которая, засыпая, кладет голову мне на плечо, в тот момент, когда я тушу лампу в изголовье? Та, что изгибается, выходя из машины, боясь, что все увидят ее ляжки? Та, которая постоянно забывает ключи в почтовом ящике, когда получает извещение о посылке? Неужели это та самая женщина? Если она решила пойти мне наперекор и раз и навсегда доказать мне, что она совсем не так предсказуема, как мне казалось, то она не могла придумать ничего лучше, чем эта история с психотерапевтом. Я — и психотерапевт? Как ей только в голову пришла эта нелепая идея?

— Скажи-ка, Мину, ты виделась со своей подругой Франсуазой?

— Конечно, нет.

— Ты листала «Нувель Обсерватер» в гостях у Моро?

— Вместо того чтобы нести всякую чушь, лучше подумай о том, что я сказала. Если постараешься, ты можешь найти хорошего специалиста.

Я не узнаю тебя, Катрин.

— Ты отвратительно вел себя с Моро.

— Не хуже, чем обычно, Мину.

— Да ты еще и издеваешься надо мной!

— Я прекрасно к ним относился до того, как они купили этот домишко в Перше. Когда у них родился ребенок, и то меньше шума было.

— Признайся лучше, что тебе стало не по себе, когда Жак заговорил о своем психоаналитике.

— Что?!

— У него есть смелость, которой тебе не хватает.

— Может, хватит об этом? Уже два часа ночи, мне еще крутиться как сумасшедшему, чтобы найти место для машины, и вообще я хочу спать.

— Ему это помогло. Жюльетта рассказала мне, когда мы были на кухне. Он больше не психует по любому поводу. Он пошел к специалисту, и ему стало гораздо лучше.

— Ты выбрала не самое подходящее время!

— Видишь, как ты со мной разговариваешь? Раньше ты не был таким раздражительным. С каждым днем ты становишься все более дерганым.

— Нет, просто я раздражаюсь каждый раз, когда ты заговариваешь об этом дурацком психотерапевте.

— Потому что я говорю об очевидных вещах, которые ты отказываешься признать!

— Если кому-то в этой машине и нужен психотерапевт, так это тебе! Сходи к этому чертовому специалисту, если для тебя это лучший выход!

В нормальном состоянии после подобного предложения она должна была бы пожать плечами, но она этого не сделала.

— Посмотрим на вещи с другой стороны. Когда у тебя болят зубы, ты идешь к зубному?

— Да.

— Ну а если тебя мучают страхи, ты идешь к психоаналитику, это абсолютно то же самое, для того они и существуют. Они такие же врачи, как любые другие.

— Но, черт возьми, меня не мучают страхи!!!

— Повысить голос на жену впервые за двенадцать лет, это верный знак, дуться с утра до вечера, это тоже признак страха, все время бояться неудачи — это тоже признак, бояться пойти со своими проблемами к психоаналитику — и это признак, и этим мой список не исчерпывается.

— Комплекс неудачника?

— Не иметь желания бороться и особенно считать, что любая борьба изначально обречена на неудачу, как ты это назовешь?

— …

— …

— Иди домой, Мину, я сам отгоню машину.

Сегодня на работе меня заела тоска по Мину. Той самой вчерашней Мину, которую я ждал на всех перекрестках нашей жизни, которая ткала наш повседневный быт с терпением и талантом кружевницы. Эта Катрин, которая теперь жила со мной под одной крышей, была существом удивительным, диким, она приводила меня в смятение, ускользала от меня, я больше не мог предугадать ее реакцию. Была только одна тема, приближение которой я мог предвидеть. И то не всегда.

— Дорогой, ты не забыл, что в субботу у ребенка праздник в школе?

— Конечно, нет.

— Там надо быть не позднее десяти часов, когда Жюльен играет сценку с малышом Клементом.

— Сценку с малышом Клементом? Это тот, который заикается?

— Он больше не заикается, с тех пор как мать сводила его к психотерапевту. Трех сеансов оказалось вполне достаточно.

— Только не сегодня, Мину…

— Это длится уже несколько месяцев, это не может больше так продолжаться! Ты все время раздражаешься, постоянно витаешь где-то в облаках, ничто тебя не интересует, ты больше не обращаешь на меня внимания, мне кажется, что я стала прозрачной, ты никогда раньше не был таким. Хочешь, скажу? У тебя депрессия. И хуже всего то, что ты сам об этом знаешь.

У меня подкосились ноги, я сел. Не надо было этого делать, я словно признал, что она права.

— Да, ДЕПРЕССИЯ, я знаю, что именно это слово тебя пугает, но надо, чтобы ты это признал, иначе ничего не выйдет. Эта такая же болезнь, как любая другая, это лечится. Что-то угнетает тебя, и специалист определит, что именно. Если ты не хочешь сделать это для себя, сделай это для нас.

Она положила мне руку на плечо. Мне хотелось завыть, но в соседней комнате спали дети.

— Все, что я хочу, это видеть тебя счастливым.

Выходя из здания, я последний раз взглянул на табличку «Франсуа РЕЖЕН. Психиатр. Психоаналитик». Я уже не помню, как у меня оказался его адрес. Наверное, мне дал его врач-терапевт. Или мой коллега Жан-Люк. Не все ли равно. Катрин ждала меня, опершись о капот. Увидев меня, она бросила сигарету в сточную канаву и улыбнулась.

— Как все прошло?