Время карликов - Игорь Рыбинский

– Кит, между прочим, млекопитающее, – проявила недюжинные знания певица.

– Ну, тогда тебе уже ничто не поможет, – утешил ее Владимир Фомич и без всякой паузы затянул:

Детство наше золотое

Все счастливей с каждым днем,

Под кремлевскою звездою

Мы живем в краю родном…

Кому-то может показаться, что автор нарочно хочет выставить своего героя в сатирическом свете. Но это напрасно: я всегда глубоко уважал и буду уважать этого человека – одного из самых выдающихся людей нашей страны. А то, что в моих словах иногда проскальзывает ирония, так это легко можно объяснить: не обладая и малой долей талантов своего героя, автор не может описать всей глубины мышления Владимира Фомича и вынужден прибегать к ироническому ключу, чтобы скрыть свое бессилие. А то, что в серьезном повествовании был приведен ничего не значащий разговор в ресторане, так это только для того, чтобы читатели смогли оценить и здоровый юмор уважаемого человека. Возможно, многие читатели этих строк видели этого властителя дум на экранах своих телевизоров, когда он произносил правильные и необходимые всей стране слова. Так пусть же знают все: внутри пламенного народного трибуна бьется благородное и ранимое сердце простого человека из народа, который умеет быть остроумным собеседником и истинной душой любого общества.

Ужин запомнился тем, что Владимир Фомич достал из кармана маленькую плоскую коробочку с лекарствами, кинул в рот таблетку и запил ее стаканом минералки.

– Ну вот, – сказал он другу, – через полчаса буду трезвым как стеклышко. Но машину поведешь ты.

Подрезов расплатился по счету, отдельно положил на блюдечко чаевые, затем поднял под мышки Высоковского и повел его к выходу.

Виктор, хоть тоже немного выпил, но вел машину прекрасно. Не хочется говорить много о достоинствах этого человека, но одно в нем было определено свыше – Подрезов был классным водителем. Он на скорости ловко лавировал в автомобильном потоке, подкатывая к перекресткам как раз в тот момент, когда светофор включал зеленый, «мерседес» Владимира Фомича обходил хвост из стоящих машин и первым вылетал на свободный участок дороги, чтобы разогнаться еще быстрее.

– Тише, тише, – шептал иногда Высоковский, хватаясь за ручку двери.

А девушка, сидевшая у него за спиной, улыбалась застывшими губами так, что можно было даже подумать – скорость нравится и ей тоже.

– Неплохой драндулет, – одобрительно произнес Виктор, когда подкатили к дверям офиса, – только клапана надо отрегулировать. Я тебе завтра с утра все сделаю. Еще, кажется, кулак поворотного механизма поскрипывает.

Подрезов помог выбраться девушке, а потом подал руку другу. Побледневший бизнесмен не спеша и с достоинством выбрался на свежий воздух и только потом обратился к лихому водителю.

– Ты это… В следующий раз поосторожнее, а то я еще очень нужен нашему государству.

Проницательный ум Высоковского словно разрезал годы и увидел скорое великое будущее Владимира Фомича. Офис, которым тогда гордился наш герой, по сравнению с нынешними его дворцами и небоскребами показался бы неприметной дырой. Но тогда это было что-то: щитовой наборный паркет, стены, обшитые панелями под белый ясень, и автоматические шторы на окнах: нажала девушка-секретарша кнопку на пульте – вот тебе и ночь, нажала другую – уже день. Очень удобная штука!

Хозяин зашел внутрь, за ним певица; замыкал шествие Подрезов в кожаной куртке и в кепочке-афганке, потому он не услышал, как встревоженная секретарша сказала шефу:

– Вас дожидаются.

И показала на троих парней, расположившихся в креслах.

Певица проскочила мимо них и скрылась в глубине офиса, а Владимиру Фомичу пройти не дали.

– Ты понял, – спросили его, – кто мы?

– Да-да, – закивал головой Высоковский.

Читатели, наверное, за давностью лет не помнят, как тяжело жилось в те годы предприимчивым и честным людям. Стоило кому-либо из них чуть-чуть развернуться, пропустить через счет в банке крупную сумму денег, получить на таможне отправленный в его адрес ценный груз или просто отремонтировать пустующее помещение, превратив его в офис, как сразу же на пороге появлялись дюжие молодцы в спортивных костюмах и в кожаных куртках. У всех были выбриты головы, и говорили они, растягивая слова и зачем-то оттопыривая пальцы.

– Ну че, – выдавил из себя один из гостей, – ты на нашей территории уже полгода менжуешься, а бабульки заслать не хочешь.

– Да я, – прошептал Владимир Фомич, не теряя, впрочем, присутствие духа, – давно хотел, но у меня сейчас проблемы.

Трое парней переглянулись, похоже, это сообщение позабавило их.

– Проблема у тебя начнется сейчас, если долю не отстегнешь. Мы все твои делишки знаем: сколько на счету, сколько в заграничные банки перекинул, сколько наличманом получил.

Высоковский покрутил головой, но и секретарша куда-то исчезла.

– Я и в самом деле хотел, – начал оправдываться он.

– Значит так, – сказали ему, – слушай сюда. Сейчас мы заскочим к нотариусу, переоформим твои уставные документы. Берешь нашего человека в долю. Двадцать процентов.

– Как? – негромко возмутился Владимир Фомич.

– Тридцать! – сказали гости хором. – Это наша территория. А потом за полгода с тебя еще…

– Угомонитесь! – раздался голос из дверного проема, и в приемную вошел высокий широкоплечий человек в кепочке-афганке.

Троица переглянулась: лицо вошедшего было им незнакомо. Один из гостей обернулся на хозяина. А Владимир Фомич, увидев обращенный на него взгляд, зачем-то кивнул головой.

– Братан, – начал объяснять один из парней, растопырив пальцы на обеих руках, – тебе лучше слинять; тут наши, короче, интересы.

Он задумался на пару секунд и добавил для убедительности:

– В натуре.

Виктор повернулся, вышел из приемной, слышно было, как открылась входная дверь, и сразу же в помещение ворвался розовый свет заходящего солнца. Затем Подрезов вновь появился, но уже в сиянии ослепительного нимба. Он прислонился к косяку и сказал только одно короткое слово:

– Вон!

– Че, че, че? – сказали все трое.

А один из них, внешностью похожий на кабана, вдруг, надувшись, стал приближаться к Подрезову. Виктор без замаха, коротко ударил его в подбородок, и парень, перелетев через все пространство приемной, упал на кресло и вместе с ним перевернулся. Двое оставшихся стоять посмотрели на торчавшие из-за кресла ноги, ожидая, когда поднимется их друг, но тот не подавал признаков жизни, а может быть, притворился мертвым, чтобы прожить подольше.

– Это моя территория, – негромко произнес Подрезов и продолжил уже громче, – тут только мои интересы.

На всякий случай Высоковский зашел за секретарскую стойку и стал смотреть на факс – вдруг именно сейчас кто-нибудь пришлет интересное и важное сообщение.