Миллиардеры - Илья Стогов

Усмирять взбунтовавшиеся окраины – для любой великой державы это занятие привычное. И в царской России, и в СССР подобные смуты каждый раз душились быстро и надежно. Разумеется, московским властям ничего не стоило отправить во все перечисленные республики десантников и танки – и попробовали бы после этого там заикнуться о независимости! Да только к концу 1980-х решать проблему вот так просто уже не получалось.

Высшие советские бюрократы давно распределили между собой основную государственную собственность, использовали ее в собственных интересах, передавали по наследству и боролись с враждебными чиновничьими кланами. Прежде в стране был только один центр. Теперь огромная армия советских чиновников разбилась на несколько больших команд. Одна (самая значительная) сидела в Москве, но теперь ей противостояло еще пятнадцать точно таких же команд, только местных. В каждой республике команда была своя. И все эти люди больше не хотели играть по устаревшим правилам.

Команды с окраин не хотели, чтобы кто-то вмешивался в их жизнь. Им надоело, что из Москвы может приехать бригада прокуроров и поломать весь тонко настроенный местный бизнес. И вот это была уже серьезная проблема. Танками разогнать собравшихся на площади горлопанов было бы несложно. Но что московские чиновники должны были делать с точно такими же чиновниками, как они сами, если теперь те просто отказывались выполнять приказы?

Первой о государственной независимости объявила Грузия. 9 марта 1990 года там был принят Акт о суверенитете. Через два дня о независимости от Москвы объявила Литва. Еще через три недели – Эстония, а потом и Латвия. Однако и это еще было бы ничего, да только сразу после них Декларацию о государственном суверенитете приняла Россия. 12 июня президент России Борис Ельцин объявил независимой от СССР не какую-нибудь там окраину, а самый что ни на есть центр – саму Российскую Федерацию.

В Москве в тот момент жило сразу два президента: советский президент Горбачев и российский президент Ельцин. Местные команды возникли не только на Кавказе или в Прибалтике. Больше всего чиновников было в самой России, и уж эти чиновники были повлиятельнее и посообразительнее окраинных коллег. Разумеется, у этих людей тоже были свои интересы, которым горбачевское Политбюро со своими непонятными коммунистическими установками только мешало. Борис Ельцин и его команда ставили вопрос ребром: не пора ли пересмотреть правила игры?

К весне 1991 года центральная власть контролировала от силы девять из пятнадцати советских республик. Горбачев и его люди все еще не считали ситуацию совсем уж катастрофической. Им все еще казалось, что десантный полк запросто решит все эти недоразумения. Сперва войска были введены в Тбилиси. Солдаты атаковали безоружную толпу и саперными лопатками зарубили 19 человек, в основном женщин. После этого о том, чтобы грузины остались в составе СССР, не могло быть и речи.

Еще топорнее решался вопрос с Прибалтикой. Зимой 1991-го литовские коммунисты обратились к Горбачеву с просьбой вмешаться и наконец навести в республике порядок. Президент СССР не мог не удовлетворить просьбу простого народа. В Литву двинулись подразделения Советской армии и КГБ. По пути четырнадцать человек было убито. Генералы отрапортовали: конституционный порядок восстановлен.

Это был тот же самый сценарий, по которому в 1920-х к России присоединяли Украину, в 1940-х – Прибалтику, а еще позже Венгрию и Чехословакию. Народ обращается к мудрому и справедливому вождю, и тот взмахом руки дарует подданным стабильность и процветание. Мир давно изменился, а руководство СССР все еще жило представлениями времен Второй мировой. Горбачеву все еще казалось, будто на этот раз все обойдется так же, как в 1920-х и 1940-х. Однако ничего, кроме конфуза, из вильнюсской операции не вышло.

Применение силы вызывало не страх, а возмущение. Когда кровь полилась в Тбилиси и Вильнюсе, протестовать против этого вышли москвичи и ленинградцы. Российский президент Борис Ельцин публично поддержал свободолюбивых литовцев. После этого газеты начали в открытую называть советского президента Горбачева фашистом. Короче, военную операцию пришлось свернуть. Независимость Литвы стала фактом.

Постепенно Горбачев понимал: корень проблемы не в Литве и не в Грузии. Корень проблем в самой Москве. До тех пор, пока в столице существует несколько борющихся между собой команд, о наведении порядка в остальной стране нечего и мечтать. И ровно через восемь месяцев после Вильнюса тот же самый сценарий он решил повторить в Москве.

4

Чтобы убедиться, что никакого Советского Союза давно не существует, в 1991 году было достаточно выглянуть в окно. Республики расползались, местные чиновничьи команды и в грош не ставили распоряжения москвичей.

В марте был проведен референдум. Горбачев задал населению прямой вопрос: что будем делать с СССР? Больше половины населения Москвы, Петербурга и Екатеринбурга ответили, что жить в Союзе больше не желают. Прибалтика, Грузия и Молдавия участвовать в референдуме просто отказались. «За Союз» высказались только послушные жители Средней Азии и русской глубинки.

Впрочем, результаты референдума – это было уже кое-что. Горбачев предпринимает последнюю попытку удержаться у власти. На 20 августа было назначено подписание так называемого «Союзного договора». Было ясно, что часть республик из-под власти Москвы все-таки уйдет. Поделать тут ничего нельзя. Зато с оставшимися можно попробовать договориться. Пусть в таком усеченном виде, но СССР был бы сохранен.

На 20 августа 1991 года намечалась встреча президентов республик и ряд торжественных мероприятий. Но за несколько недель до этого план поменялся. Может быть, все-таки удастся сохранить не часть, а все целиком? – мучился Горбачев. Может быть, пара десантных дивизий все-таки смогут сыграть свою роль? В прежние времена этот аргумент срабатывал, может, сработает и сейчас, а?

Утром 19 августа по всем каналам телевидения был показан балет Чайковского «Лебединое озеро», а к полудню население узнало, что в стране вводится чрезвычайное положение. Сильный центр снова попытался задавить взбунтовавшуюся республику. Только на этот раз мятежной была не Грузия и не Литва, а Российская Федерация во главе с Борисом Ельциным.

Сам Горбачев ввязываться во все это не собирался и на время уехал в Крым. Власть в его отсутствие перешла к Комитету по чрезвычайному положению. Члены комитета показались в телевизоре и сообщили, что порядок в стране восстановлен. Теперь местные чиновники снова станут исполнять московские приказы, и вообще все будет как раньше.

Равнодушное население приняло эту новость как должное. Спорить никто даже не подумал. Все было как и прежде – как и всегда. Первые несколько часов никто не сомневался, что вся эта лавочка с суверенитетами действительно вот сейчас прикроется. Руководство ГКЧП отдавало приказы, и никому даже в голову не приходило, будто эти приказы можно не выполнять.

С тем, что спорить глупо, сперва согласился даже президент Российской Федерации Борис Ельцин. Однако уже к обеду стало ясно: все это не наведение порядка, а какой-то цирк. По телевизору показывали членов комитета – у них тряслись руки. Двигаясь к центру Москвы, танки останавливались на красный свет и пропускали пешеходов. Не демонстрация силы, а черт знает что.