Любовник Дженис Джоплин - Элмер Мендоса

«Видишь этого парня с битой? Почему бы тебе не вмазать ему по башке, как Рохелио?» — Именно сейчас Давид меньше всего ожидал, что его бессмертная часть даст о себе знать. До сей минуты его не беспокоил голос женщины с лишним мужским гормоном, словно приберегая свои гадости для этого ответственного момента, когда Давид, одетый в форму «Лос-Томатерос», выйдет против мощной команды университета Южной Калифорнии. Продолжалась четвертая партия. В предыдущих трех с одной третью его убийственные «стрейты», достигающие скорости девяноста трех миль в час, пробили десять бэттеров подряд. Ошеломленные зрители не верили своим глазам. А мексиканцы на трибунах, наблюдая за подачей Давида, очень скоро стали восторженно скандировать: «Санди Коуфакс, Санди Коуфакс, тебе нет равных, чертов Санди!»

И вот тогда в голове у него прозвучал знакомый голос: «Мне нравится эта игра, она усиливает в тебе инстинктивное желание убивать!» — и тут же замолк. Однако, напомнив о себе, бессмертная часть лишила Давида душевного равновесия; он мгновенно взмок от пота и стал торопливо повторять шепотом:

— Дьявола нет, дьявола нет!

Это нехитрое заклинание подействовало на него успокаивающе, но у кармы, очевидно, имелись иные планы. Грегорио заметил, как Давид прижал бейсбольную перчатку к покрытому испариной лицу, и догадался, что его снова мучают слуховые галлюцинации. Он попросил тайм-аут и вышел на игровую площадку. Чоло и остальные игроки хотели было подойти к тренеру и выслушать его инструкции, но Грегорио крикнул им, чтобы оставались на своих местах.

— Дьявола нет! — продолжал твердить Давид, у которого к этому времени трибуны поплыли перед глазами.

— Тебе плохо? — спросил Грегорио.

— Я слышу дьявола, дядя! — прошептал Давид, не отнимая от лица перчатку.

— Вот гад, что же он прицепился, у тебя как раз шла не подача, а конфетка, а ему приспичило из нее говняшку сделать, сукину сыну! Послушай, племяш, а что, если тебе сейчас не противиться этому голосу? Немножко пойти у него на поводу? А вдруг поможет?

— Дьявол говорит, что бесполезно, ничего не выйдет.

— Да, так не годится, племяш! — Грегорио знаками подозвал запасного питчера. Давид отдал ему мяч и отнял от лица перчатку.

Шагая в раздевалку, он тяжело дышал, у него пересохло во рту.

— Что с тобой, Давид? — удивленно спросил у него Чоло. Публика аплодировала великолепному Санди и освистывала Грегорио, не понимая, зачем ему понадобилось заменять питчера, который так хорошо подавал.

— Вот чертов тренер, — сказал кто-то из зрителей. — У нас, мексиканцев, всегда так — стоит кому-нибудь с умением взяться за дело, мы его тут же носом в дерьмо!

В раздевалке Давид лег на скамью и сжал руками голову. После его ухода с поля команда соперников быстро завладела преимуществом и задала «Лос-Томатерос» взбучку, какую те не забудут всю жизнь. К концу матча к Грегорио подошел гринго с дымящейся сигарой, явно кубинец по происхождению.

— Эй, трэнэр, зачем вы убрали того парня, что подавал вначале?

— Ему стало плохо.

— А что с ним?

— Объелся гамбургеров!

— Вот дерьмо! Надеюсь, он поправится? Им заинтересовался клуб «Доджерс».

— Неужели?

— Да. — Он протянул свою визитку. — Мы думаем, из него получится отличный пробивной питчер.

— Каким образом?

— Хотим подписать с ним контракт.

— Вы что, всерьез?

— Вот документ, сынок. — И он показал бумагу, отпечатанную на английском языке.

— Вы можете мне перевести?

— Пожалуйста. — И гринго по фамилии Кент зачитал пункт за пунктом.

Некоторые положения контракта Грегорио взял на заметку, другие запомнил наизусть, а последние уже не слушал, прикидывая, сколько же заработает его племянник. Чоло и остальные члены команды ошеломленно слушали с разинутыми ртами. Сеньор Кент заявил, что юноше придется остаться в США — он намерен включить его в состав команды города Сакраменто и через три дня повезет в Вашингтон для участия в первом матче лиги.

— Мы как раз подыскивали такого питчера, и мне просто повезло, что я его увидел.

— Но у него нет грин-кард!

— Не важно, мы об этом позаботимся.

— А ему полагается медицинское обслуживание? — поинтересовался Грегорио, вспомнив о слуховых галлюцинациях Давида.

— Какого хрена, он что, болен?

— Нет. конечно, но мало ли, вдруг опять гамбургерами объестся!

— No problem, если подобное повторится, поставим ему клизму и напоим настойкой из ромашки, а кроме того, его медицинская страховка покрывает лечение любого недуга, от головной боли до депрессии.

— Ну, тогда попутного ветра! — сказал Грегорио. — Что дальше?

— Он должен подписать контракт и остаться в США. Куда подевалась наша звезда?

— В раздевалке.

— Тогда пошли туда, пусть подмахнет бумагу!

— Лучше я сам отнесу ему контракт, а с вами встретимся позже в мотеле «Сикс», что на бульваре Сансет, даю вам слово!

— О’кей, брат! — И гринго выпустил облако сигарного дыма. — Увидимся!

— Вот черт! — воскликнул Чоло, выразив общее изумление.

Давид спал на скамейке в раздевалке. Грегорио разбудил его и принялся растолковывать, какие выгоды сулит ему контракт с американцами:

— Даже если ты в конечном итоге по каким-то причинам не станешь играть за «Доджерс», тебя по меньшей мере могут вылечить, разве не здорово? Что скажешь?

— Вам виднее.

— Тогда распишись вот здесь! — Дядя положил перед Давидом контракт, в котором уже значилось его имя.

— Я же говорил тебе! — воскликнул Грегорио восторженно. — Чертовы финго, гребут под себя все самое лучшее!

— Санди Коуфакс! — выкрикнул Чоло.

Все ребята по очереди поздравили Давида и решили, что это событие надо отпраздновать. Давид пребывал в растерянности; он понимал, что не каждому выпадает удача не только играть в бейсбол, но и получать за это деньги, однако не разделял обшей радости, ведь заинтересовать сеньора Кента не составило для него большого труда.

— Команда гринго! — не унимался Чоло. — Да не кто-нибудь, а сами «Доджерс», ни больше ни меньше! Даже зрители тебя уже Санди Коуфаксом окрестили, чего тебе еще надо, задница? — Сантос протянул ему бутылку с пивом, но Грегорио остановил его:

— Ему нельзя пить, иначе контракт автоматически прекращается, там есть такой пункт. Это теперь для него непозволительная роскошь. Подумай только — поиграешь годик в юношеской команде, потом, если будешь вести себя хорошо, перейдешь в тройку «А», а оттуда до большого бейсбола один шаг! И тогда, мать их, деньги на тебя посыплются, как дерьмо! Послушай, племяш, в жизни подобный шанс вы падает только раз, и упускатьего нельзя! Единственное, о чем я сожалею, — что тебя берут к себе не «Янки».