Классно быть Богом - Тибор Фишер

Я пытаюсь позвать кого-нибудь из персонала. Пытаюсь дважды. Никто не идет. Из задней комнаты по-прежнему доносится ругань. Я начинаю терять терпение. Вас никто не заставлял открывать суши-бар в Саут-бич, но уж если вы его открыли, так будьте любезны хотя бы обслуживать клиентов. Я всегда был к услугам своих клиентов. В любое время. Поздно ночью. Когда был в ванне. Всегда отвечал на звонки. Я всегда делал свою работу. Был неизменно приветлив и вежлив, приноравливался к клиентам, среди которых было немало людей неприятных, а то и вовсе больных на голову. Я старался, как мог. И что мы имеем в итоге? Я стою, необслуженный, в суши-баре, в чужой стране, без гроша в кармане, с обострением хронической болезни, о которой не то чтобы стыдно, но как-то не принято рассказывать посторонним.

Но теперь все будет иначе. Прежний Тиндейл уже давно бы вскипел от злости. Новый Тиндейл держит себя в руках. Новый Тиндейл сосредоточен и целеустремлен. У стойки есть телефон. Я достаю записную книжку и звоню в Англию.

Я знаю лишь одного человека, который может помочь мне в осуществлении моего плана. Но иногда так бывает, что бывает достаточно и одного.

– Да? – отвечает мне недоверчивый и настороженный голос Биззи.

Мы с Биззи дружим с первого класса. Давайте я рассказу вам о Биззи.

Сразу после выпускного, буквально на следующий день, я пошел в магазин и купил себе костюм. Потратил все свои сбережения. На приличный костюм для своей первой настоящей работы – в туристическом агентстве. Чтобы скопить на костюм, я подрабатывал на выходных в супермаркете, расставляя товары на полках. И Биззи тоже. Но в отличие от меня, Биззи только и делал, что воровал или же помогал воровать своим приятелям. Я всегда был благодарен своим работодателям за то, что они взяли меня на работу, и поэтому я никогда ничего не крал. Но речь сейчас не о том. Это я объясняю, почему Биззи тогда “зарабатывал” в три раза больше меня.

Ему тоже был нужен костюм для его первой работы. И мы пошли в магазин вместе. Пока Биззи выбирал костюм, к нему бочком подошел некий сомнительный товарищ, спросил, какой костюм нравится Биззи, и предложил ему встретиться снаружи. Биззи, у которого было в три раза больше наличности, приобрел костюм вдвое дороже моего за треть той цены, которую заплатил я.

После школы мы “потерялись”, но потом до меня дошли слухи, что Биззи открыл бильярдную. Я решил съездить туда, повидаться со старым другом. Бильярдная располагалась в самом злачном районе города, и когда я приехал, там было закрыто. Хотя должно было быть открыто, если верить табличке “часы работы”. Я попробовал постучаться. Стучался долго и громко, и мне удалось разбудить Биззи. От Биззи изрядно попахивало. В бильярдной было темно и уныло. Кроме двух колченогих облезлых столов и проржавелого пивного бочонка в помещении не было вообще ничего.

Я просил:

– У тебя что, ремонт?

– Нет, – отозвался Биззи.

Мне было искренне его жалко. Потому что, похоже, удача от него отвернулась. Шесть лет спустя до меня дошли слухи, что он отошел от бильярдного бизнеса и купил себе в Шотландии особняк на двадцать комнат и участок земли в сотню акров. Больше я его не жалел.

Однажды я приехал к нему в гости. Он вообще не покидал пределы своих владений, а когда его жена и две дочки выезжали куда-то по делам, они надевали пуленепробиваемые жилеты, и их неизменно сопровождал неразговорчивый дядька – такой квадратный “амбал” с перебитым носом. Все семейство проводило часы досуга, тренируясь в своем собственном тире.

– У моего прежнего босса была одна необычная проблема: слишком много наличности на руках, – объяснил мне Биззи, прижимая к груди винтовку, которую повсюду таскал с собой.

Он держал целую сеть бильярдных, где в бильярд не играли вообще или играли, но крайне мало, однако бизнес процветал и приносил неизменную прибыль. Счастье длилось шесть лет. У Биззи было лишь две заботы: ретивые бильярдисты, которые рвались играть, и настоятельная необходимость быстрее отмывать деньги. Счастье длилось шесть лет. А потом резко закончилось.

Я не знал, жалеть мне его или нет. И сейчас тоже не знаю. Но Биззи – единственный из моих знакомых, кто был связан с крупной международной преступностью. И мне вдруг пришло в голову, что если я знаю специалистов по осветительным приборам в Любляне, Сеуле и Буэнос-Айресе, то и у Биззи должны быть какие-то “завязки!”. Может быть, даже в Майами.

– Это я, Тиндейл.

– Я не знаю никакого Тиндейла, – отвечает Биззи.

– Нет, Биззи, знаешь.

– Я не Биззи, или кого вы там ищете, – говорит Биззи.

– Нет, Биззи. Ты – Биззи. А я – Тиндейл.

– Я не говорю, что я Биззи, но какие у вас доказательства, что вы действительно некий предполагаемый Тиндейл?

– Биззи, я сейчас в Майами, и мне нужно, чтобы ты дал мне контакты, к кому обратиться.

– Незнакомец, который ошибся номером, скажу тебе вот что: в Америке я почти никого не знаю.

– Мне нужен… как бы это сказать… кто-то не очень честных правил.

– Послушайте, мистер Псих, почему вы решили обратиться с этим вопросом ко мне? Откуда мне, честному человеку и законопослушному гражданину без криминального прошлого, без единой судимости, без единого привода в суд, человеку, чьи налоговые декларации заставляют суровых и неподкупных инспекторов плакать от счастья, откуда мне знать кого-то, кто не был бы безукоризненно честен?! Я всю жизнь сторонился людей, которые не то что не совершали бесчестных поступков, а которых лишь подозревали в способности совершить даже самое малое и незначительное нарушение закона. Противозаконные действия во всех проявлениях вызывают у меня самое искреннее отвращение, и я говорю это вовсе не потому, что наш разговор могут подслушивать…

– Так ты знаешь кого-нибудь здесь, в Майами, или нет?

– Значит, так, неизвестный мне псих, которого я знать не знаю, и чьи вопросы глубоко оскорбительны, у меня в этом городе только один контакт, но, может быть, это как раз то, что нужно.

– Как его зовут? – Я уже держу наготове листок и ручку.

– Пройдоха Дейв.

Магазинчик Пройдохи Дейва располагается в тихом, не столь вызывающе богатом районе в самом конце Пятой улицы, вдалеке от роскошных кварталов Саут-бич, между секс-шопом и гаитянским рестораном. Над входом висит большая неоновая вывеска: “Пройдоха Дейв”. А ниже написано – шрифтом помельче, но все равно достаточно крупно: “Мы обдерем вас, как липку”.

Я подумал, что Дейв, видимо, не такой уж и бесчестный пройдоха, если он честно предупреждает клиентов, что собирается обобрать их дочиста. Хотя, может быть, это была остроумная реклама. Толкаю дверь, захожу. Магазин поделен на две части. На одной половине – музыкальные записи в самых разных форматах, на другой – мебель и разнообразные товары для дома. Кресла-качалки, клетки для белок, микроволновые печи.

Мне представлялось, что человек с именем Пройдоха Дейв должен быть обязательно крупным, шумным и нарочито радушным. Но он оказался среднего роста, средней комплекции, чуть за сорок. Жилистый, смуглый. Когда я обращаюсь к нему, он отвечает мне тихим, приветливым голосом: