Рождественская шкатулка - Ричард Пол Эванс

Возможно, отрицание — это необходимый механизм, позволяющий людям справляться с ударами судьбы. Неделя, затем вторая прошли без происшествий, и у нас с Кери появились благодушные надежды. Возможно, все обойдется. Врачи склонны драматизировать ситуацию. А вдруг они ошиблись? Нам, как детям, хотелось, чтобы под Рождество произошло чудо: проклятая опухоль рассосалась и Мэри поправилась. Расплатой за наши иллюзии стало возвращение ее головных болей. Реальность била по нам с безжалостностью холодного декабрьского ветра. В поведении Мэри обозначилась еще одна странная перемена: похоже, ее раздражала моя погруженность в работу. Она постоянно отвлекала меня каким-нибудь вопросом. Конечно, проще всего было бы после ужина уйти на второй этаж и заниматься делами там, но из уважения к хозяйке я оставался в маленькой гостиной.

— Ричард, вы когда-нибудь задумывались о том, каким был первый рождественский дар? — спросила она меня в один из таких вечеров.

Сложная цепочка расчетов, которые я производил в уме, распалась.

— Честно говоря, не задумывался, — ответил я, отрываясь от расходной книги. — Вероятно, золото, ладан или смирна. Если последовательно, то золото.

Чувствовалось, что Мэри недовольна моим ответом.

— В воскресенье я обязательно посмотрю, что об этом говорит Библия, — пообещал я, надеясь, что это понравится ей больше.

Мэри неподвижно сидела в кресле.

— Это отнюдь не праздный вопрос, — с непривычной твердостью в голосе сказала она. — Понимание первого дара Рождества очень важно.

— Конечно, Мэри. Но не именно сейчас.

— А откуда вы знаете, что важно именно сейчас? — резко спросила она, после чего встала и покинула комнату.

Я опешил. Я понимал, что болезнь порой сильно меняет характер человека, но вдруг почувствовал себя школьником, которого отчитали за невыученный урок.

Перед тем как лечь спать, я спросил у Кери, знает ли она про первый дар Рождества.

— Первый дар? — сонным голосом повторила она. — Это что, вопрос на засыпку?

— Не думаю. Мэри спросила меня об этом и очень огорчилась, когда я не ответил.

— Будем надеяться, что завтра она не спросит меня, — зевая, сказала Кери и перевернулась на другой бок.

Я лежал, размышляя о первом даре Рождества, но постепенно сон взял свое. Я уснул, и мне опять приснился ангел.

* * *

На следующее утро, за завтраком, мы с Кери обсуждали вчерашний всплеск недовольства Мэри.

— Думаю, это все-таки вызвано раком, — сказал я.

— Что именно?

— Я имею в виду мозг Мэри. Похоже, она начинает терять рассудок.

— Мэри не теряет рассудок, — возразила жена. — Она соображает не хуже нас с тобой.

— Ты уверена? — спросил я, защищая свою позицию.

— Я провожу с ней целые дни. Я бы сразу заметила.

— Тогда почему она отвлекает меня от работы? Почему задает эти странные вопросы?

— Рик, по-моему, она пытается тебе что-то сказать. Но не напрямую. Натолкнуть тебя на какую-то мысль. — Кери достала из шкафа банку с медом и поставила на стол. — Таких открытых и добросердечных людей, как Мэри, я никогда не встречала. Наверное, тут другая причина… Скажи, у тебя нет ощущения, что Мэри что-то скрывает?

— Например?

— Что-то трагическое. По-настоящему трагическое. Нечто такое, что неузнаваемо изменяет человека и его взгляды на жизнь.

— Не понимаю, о чем ты.

Неожиданно в глазах Кери блеснули слезы.

— Я сама не все понимаю. Но что-то есть. Ты когда-нибудь видел третью Библию, которую Мэри читает в маленькой гостиной?

Я покачал головой.

— Там на страницах — следы пролитых слез. — Кери отвернулась, собираясь с мыслями. — Думаю, мы не просто так попали в этот дом. Мэри все время пытается тебе что-то сказать. А ты не слышишь.