Бретер и две девушки - Татьяна Любецкая

А мы-то так все переругались – передрались, что правнуки с этой их чашей кажутся уже какими-то надуманными. Тут вот встал в очередь, а она оказалась пулеметной… У нас даже и в метро везде написано – «выхода нет». Недавно, правда, переправили на «нет прохода», но что это меняет? Все равно толпа ломится к этим табличкам. Выйти же там, где еще означен «выход», многим просто в голову не приходит. Или некуда приходить. Нет, никогда нам не выиграть чемпионат мира по футболу! Какая связь? Да очень простая. Люди, не способные выйти там, где «выход», и войти, где «вход», никогда не овладеют несравненно более сложными комбинациями великой игры. Я-то, когда еще ездил в метро, кой-как продирался сквозь несущихся против течения людей, но чувство безысходности, загнанности оставалось. Так, но когда же все началось? Как возникла сама Идея, спасительная и превосходная? Нет, стоп. В тот миг, как «Титаник» объявили величайшим в мире, непотопляемым, участь его была решена – цена гордыни, кичливости, непозволительной ни людям, ни кораблям. Вот только я тогда подумал – только подумал! – что Идея моя несравненна, как тут же и опустили, уничтожили. И кто! Щенок, не умевший даже держать оружия в руках!

Все же, когда она появилась?.. В сущности, само ее явление при всей абсурдности, в общем-то, вполне естественно, я бы даже сказал, она не могла не появиться, если учесть некоторые обстоятельства моей прежней жизни, если учесть синдром Д.

Помню, быстро сгущались сумерки. Нет, не в смысле убывания дня – тысячелетия! Наступал Закат Миллениума! И может, именно тогда, взбудораженный грядущими переменами, я впервые подумал, что глупо прозябать бездельником-пенсионером, отдыхать от жизни, ради которой, собственно, и явился в мир. Да, конечно, был я прежде неплохим инженером, занимался спортом, а потом вдруг оказался абсолютно нигде не нужен. Никому. Как говорит Палыч, старый человек – дерьмо человек. Но я-то не считал себя старым! Старость – это немощь, я же, несмотря на возраст и все свои травмы, чувствовал себя способным – сам еще не знал на что! Значит, думал я, надо найти такое занятие… такое, которое могло бы пригодиться человечеству (его спасти?). С этой взыскательной и туманной мыслью я вышел в тот последний день Миллениума из дома. Чтобы, затерявшись среди людей и тысячелетий, додумать ее до конца.

У соседнего подъезда стояла «скорая». Через мгновение два дюжих санитара вывели из него укутанную старушку, которая опасливо засеменила по льдистой тропе. Следом топал старик (муж?) с двумя туго набитыми авоськами – в больнице ведь многое понадобится: ночная рубашка, халат, шлепанцы, мыло, зубная щетка, зубная паста, беруши (берешь по одной и суешь в уши). В элитных клиниках ничего такого, понятно, не требуется. За тыщи долларов и мыло, и отдельную палату дадут. Но бабуся была не из элитных… Меж тем по лицу старика шмыгнула вороватая улыбка, вроде как предвкушение – чего? Вряд ли холостяцких утех с девочками, больно рыхл да стар, хотя… А может, с отъездом женушки открывалась счастливая возможность где-то наконец порыться, чего-нибудь наесться, напиться? Например, тяпнуть того, подаренного лет тридцать назад рому (кто, какой боцман мог подарить затрапезной парочке ямайский ром??) и закусить жареной свининкой! А то ведь у старухи вечно все вредно, то не ешь, это не пей. И что это тебе вдруг понадобилось в мамочкином сундуке?! А то, душа моя, что на самом донышке, – сколько ж тряпья пришлось перелопатить, пока добрался до цацек ваших! Как зачем? Да хоть для тех же девочек! А иначе как же заманить их в стариковскую нору? В общем, ясно, лишь только за бабусей двери «скорой» захлопнутся, руки-ноги у старика будут развязаны…

В тот миг я не ощутил мужской солидарности, а только жалость – старуха явно будет обманута, предана, ее бы защитить, но как? Кто позволит случайному прохожему, хоть бы и соседу, влезть в чужую жизнь? Самого же и объявят грабителем беззащитных. Значит, в том только и состоит, скажут, преступление, что порылся старичок в собственном сундуке да налопался свининки? И чем докажете злой умысел? Выражением лица? Да может ли выражение быть уликой?! Еще как! Вчера у бара маячили такие рожи, которые можно сразу сажать, что называется, с поличным. В общем, как всегда в подобных случаях, я ощутил пронзительность и тщету сострадания. И может, именно в тот момент блеснула Идея, и даже еще не Идея, а так, просверк, тут же и пропавший. И я сказал себе – уйми свои фантазмы, забудь! Не исключено, что пред тобой прошелестела образцовая парочка – Филимон и Бавкида, а ты тут навыдумывал… Но ведь большую часть жизни приходится выдумывать… Тут мимо проплыла такая краля! Розовая мордашка, дубленка полурасстегнута, а под ней все так ходуном и ходит. Было видно, что ничего худого в голову не берет, цок-цок по жизни на высоких каблучках. И от этой высоты тело ее плавно, ненадежно покачивается, как бы демонстрируя готовность в любой момент упасть, сдаться. Эх, до чего все-таки у нас девки хороши, когда они хороши! Настроение у меня улучшилось – вот бы с такой в новые века…