Проделки Джинна - Андрей Саломатов

Видно было, что город покинули давно. Многие здания этого города были выстроены из больших каменных плит. Глубина оконных проемов свидетельствовала о необычайной толщине и прочности стен. Из щелей между камнями пучками росла трава, а кое–где виднелись чахлые кривые деревца. Широкие улицы города также заросли травой и кустарником, и на булыжниках, служивших когда–то мостовой, грелись мелкие зверушки.

Внезапно Гавличек остановился как вкопанный, а затем подозвал к себе Захарова. Прямо под домом в траве лежал человеческий скелет, едва прикрытый бурыми лохмотьями. Череп убитого был сильно поврежден у виска.

— Вот и первый житель Фе, — мрачно проговорил Гавличек. Присев на корточки, он принялся разглядывать пролом в черепе. — Ничего ударчик, наповал.

Заметив что–то в остатках одежды, Захаров нагнулся и поднял два тяжелых металлических цилиндрика.

— Похожи на пули, — сказал он. — Скорее всего, ружейные. Хотел бы я посмотреть, что у них за пушки.

Гавличек взял один из цилиндриков и подкинул его на ладони. В этот момент где–то рядом грохнуло, и в стену рядом с Захаровым что–то ударило. Брызнули осколки камня, в траву упала расплющенная пуля.

— Шлем, — тихо проговорил Захаров, но Гавличек уже сообразил, в чем дело. Оба разведчика надели шлемы и быстро осмотрелись. В одном из пустых оконных проемов на противоположной стороне улицы они заметили вспышку, и сразу же послышался выстрел. Пуля больно ударила Захарова в грудь и, расплющившись, отскочила в траву.

— Ну, вот и второй фенянин, — сказал Гавличек и, махнув рукой, бросился к дому.

Захаров догнал напарника на противоположной стороне. Вбежав в дом, разведчики принялись искать лестницу. Длинный коридор закончился просторной площадкой, откуда и начинались ступеньки.

Огромными прыжками длинноногий Гавличек одолел первый пролет и посмотрел наверх. Метрах в десяти над ним стоял молодой человек и целился ему в голову. Затем раздался еще один выстрел, и пуля, ударившись о шлем, отлетела в сторону.

Отшвырнув ружье, стрелявший исчез в дверях, но разведчики быстро догнали его и прижали к стене.

— Зачем ты стрелял в нас? — спокойно спросил Гавличек. Вдвоем им не стоило особого труда удерживать низкорослого фенянина. Не имея возможности даже шевельнуть рукой, молодой человек лишь злобно вращал глазами и скалил зубы.

— Может, ты все же скажешь, зачем стрелял? — повторил вопрос Захаров.

— Убивайте, чего вы ждете! — ломающимся голосом крикнул фенянин.

— Мы не собираемся тебя убивать. Твоя жизнь нам не нужна, — ответил Захаров. — А вот ты, кажется, за нами охотился. Зачем?

Опустив голову, фенянин тихо пробормотал ругательство и замолчал.

— Если не хочешь говорить, нам придется взять тебя с собой. — Захаров выключил автопереводчик и обратился к напарнику: — Давай–ка его в катер. Ему надо успокоиться. Сейчас он может только кусаться.

Двухметровый Гавличек легко взвалил на себя мелкого фенянина, и разведчики пустились в обратный путь.

На площадке Захаров подобрал брошенное фенянином ружье.

— Пищаль, — со знанием дела сообщил он напарнику. — Во всяком случае, очень похоже. Было бы смешно, если бы из этого шланга кого–нибудь из нас уложили.

Гавличек молча нес свою ношу. Фенянин не сопротивлялся. Он лежал на плече у землянина и, закрыв глаза, покачивался в такт шагам.

Возле катера Гавличек поставил пленника на ноги и откинул шлем за спину. Затем он включил автопереводчик и, отдуваясь, предупредил:

— Не советую убегать. Я бегаю лучше.

Захаров хлопнул молодого человека по плечу, и тот испуганно обернулся.

— Не бойся. Полезай в машину. Там удобнее беседовать.

Разговор с фенянином не дал разведчикам никаких результатов. Он все время молчал и лишь на закате, посмотрев на солнце, молитвенно произнес:

— Спасибо, Харелл.