Непобедимая Моди - Брайан Джейкс

— А кухонные кладовые? Вдруг он там спрятался.

— Нет-нет. Я их обыскал, когда вы, матушка, смотрели в Пещерном зале. И куда мог этот малый Принк подеваться? А еще больше меня интересует, куда он дел все, что прихватил с собой!

— Ох, батюшка аббат, как я ошибалась! — вздохнула матушка Гранпик Пибло, поднимаясь и отряхивая передник. — Надо было мне вас послушать. Нет, не место этому озорнику в аббатстве. И родители-то его были — хуже некуда, воры-бузотеры. Могли, как говорится, глаза украсть у тебя с головы, и ты бы не заметил. Четыре сезона этого Орквила Принка — хватит с нас! Он уже всем надоел, даже мне, несчастной.

Даукус осторожно, чтобы не уколоться, погладил иголки ежихи:

— Не наша в том вина, Гран. Не могли мы отказать несмышленышу в крове и пище. А вот родители его хороши… Бросили ребенка и сбежали. Да что уж теперь говорить да горевать, пошли на чердак.

Он подхватил припасенный ранее фонарь и потомил вверх по спирали винтовой лестницы. Но не успел отец Даукус сделать и нескольких шагов, не успела матушка Нибло к нему присоединиться, как снизу пророкотал глубокий бас:

— Хурр, сэрр аббат, вниз, вниз… Нашел я сорванца, нашел.

Аббат сразу узнал голос Кротоначальника Берфа, предводителя всех рэдволльских кротов.

— Ох, спасибо, мистер Берф, спешим, спешим… Спускаться — не подниматься, мы мигом.

Кротоначальник поджидал их на лестничной площадке перед спальнями. Он почтительно потянул себя за кончик носа.

— Сэр-р, мэм, уж извините, к вам туда лезть страшно, страшно, высоты боюсь, хурр.

Всем известно, что кроты живут под землей и подниматься наверх не привыкли. Аббат Даукус понимающе улыбнулся:

— Да я и сам-то, правду сказать, боюсь всяких лестниц, добрый Берф. Так что там с Орквилом? Его нашли?

Кротоначальник ткнул толстым когтем за спину:

— В сторожке у ворот он, сэр-р, хурр, и стерегут его там как следует.

Все трое спустились на первый этаж.

— Надо же, в сторожке! — хлопнула лапой о лапу ежиха. — Надо было нам снаружи внутрь искать, а не изнутри наружу.

— Ничего, главное — нашелся разбойник, — успокоил ее аббат.

По пути к ним присоединялись все новые обитатели аббатства. Они живо обсуждали очередную проделку сорванца Принка.

Вскоре целая толпа вывалила из дверей аббатства, ссыпалась по ступеням крыльца, направилась по гравию дорожки к главным воротам. Территорию аббатства четырехугольником окружала высокая стена из песчаника. В каждой стороне этого четырехугольника строители проделали маленькие калитки, а в середине западной стены находились ворота, состоявшие из двух внушительных дубовых створок. К этим воротам прилепилась и сторожка привратника. По обе стороны от ворот к верхнему парапету стены взбегали каменные лестницы. У сторожки уже волновались, рассыпая охи и ахи, обитатели аббатства.

Аббат Даукус взошел на крыльцо сторожки и остановился.

— Неужели у нас нет более никаких дел? — строго спросил он у собравшихся. — Брат Хондрус больше не интересуется делами на кухне? У сестры Атраты нет больше пациентов в лечебнице? Прошу вас разойтись и заняться своими делами. Мы со старшими разберемся, и все, у кого что-то пропало, получат свое имущество обратно, уверяю вас.

Возле крепостной лестницы толклась стайка малышей. Даукус погрозил им лапой:

— А вы, шалуны, не вздумайте взобраться наверх!

Бельчонок Димп ответил за всех:

— Мы не наверх, мы все уже старшие и хотим разобраться с разобройником… разбарабойником… разбобойником…

Матушка Гранпик Нибло свирепо тряхнула передником.

— А ну-ка марш отсюда, мелкие господа и госпожи! Умываться пора к ужину! Фолура, Глингал, займитесь, пожалуйста, малышами!

Сестры-выдры, близнецы Фолура и Глингал, пошили малышню к пруду. Поднялся шум и визг, кто-то старался ускользнуть, но выдры мгновенно навели порядок. Разошлись и взрослые рэдволльцы.

Оставшиеся вошли в сторожку и сразу же увидели сидящего на полу, напротив двери, виновника переполоха. Орквил Принк, обычно веселый и беззаботный, сидел, нахохлившись, между нависшими над ним Рорком, Командором выдр, и большим ежом Бенджо Типпсом, хранителем рэдволльских погребов. Рорк и Бенджо держали концы веревки, обвязанной вокруг пояса ежика Принка. Присутствовали в сторожке также сезонописец аббатства белка Фенн Синяя Лапа и водная полевка Марджа Даббидж, исполнявшая должность звонаря. Орквил Принк не поднимал носа, боясь смотреть в глаза старшим.

Аббат подтащил поближе к пойманному преступнику табуретку, уселся напротив Принка и повернулся к Бенджо Типпсу:

— Насколько я понял из объяснений, Орквил Принк обнаружен в погребе?

Бенджо почтительно пригладил свои иглы и развел лапами:

— Ох, и точно, отец аббат. И как я проморгал… Глаза, конечно, уже не те, да и слух тоже… А он входил и выходил, когда ему вздумается. Вот разбойник!

— Значит, нашли его в старой бочке, — продолжил аббат. — А что-нибудь из украденного им там обнаружили?

Орквил поднял глаза и наконец открыл рот:

— Я в той бочке ничего не держу, сэр, только немного провизии да фонарь. И еще записную книжку.

Аббат указал лапой на веревку и обратился к Командору:

— Снимите с него веревку, Рорк. Не нравится мне это. Он и так никуда не убежит. Что ты сказал о записной книжке, Орквил? Для чего тебе записная книжка?

Фенн Синяя Лапа сквозь свои маленькие очки раздраженно уставилась на юного ежа:

— Так вот куда делась моя новая книжка для записи песен! Я сама ее переплела, но не успела записать ни одной песни! Мошенник! Подозреваю, что ты и мои угольные палочки для письма позаимствовал!

Вот ужо вернусь в кабинет, все пересчитаю. Я знаю, сколько их у меня было!

Аббат воззвал к благоразумию Фенн Синяя Лапа:

— Дорогая, так мы никогда не доберемся до сути дела! Спокойнее, пожалуйста. Итак, Орквил, для чего тебе записная книжка?

Освобожденный от веревки, Орквил оживился:

— Записная книжка, отец аббат, чтобы все-все записывать, что я взял попользоваться…

— Очень интересно… Попользоваться? — фыркнула Марджа Даббидж, но тут же смолкла под укоризненным взглядом аббата.

Орквил с готовностью продолжил:

— Да, да, попользоваться. Я не собирался присваивать чужие вещи. Вот, к примеру, ваша серебряная пряжка, сэр Кротоначальник…

Кротоначальник Берф наморщил свой бархатный нос:

— Ху-ху-хурр, я и не знал, что ты ее прибрал. Думал, потерял, а потом нашел вдруг под подушкой.

Орквил радостно закивал:

— Вот-вот. Я всегда отдаю, что взял… раньше или позже. Когда я что-то заимствую, всегда записываю в свою книжку. А когда возвращаю, вычеркиваю. Кое-что, правда, держу долго. Уж очень мне нравятся некоторые вещи. Что поделаешь, отец настоятель…