Мэриел из Рэдволла - Брайан Джейкс

От счастья Мэриел едва не захлебнулась.

— Тарквин, это ты?!

— А кто же еще? Ты, видно, приняла меня за рыбу с длинными ушами?

— Нас протаранил корабль крыс-пиратов. Я слышала, они называли его «Морской бродяга». Представляешь, они увидели Дандина и Дарри и втащили их на борт.

— Хорошенькое дело! Сцапали наших ребят. Вот шельмы! Слышь, нам-то как теперь быть?

— Ну а что мы, по-твоему, можем сделать?

— Ты, часом, не приметила, куда он пошел, этот «Морской бродяга»?

— В ту сторону, кажется. В тумане ничего толком не разглядишь.

— Поплывем за ними, что ж еще? Там посмотрим, как вызволить наших.

И Мэриел что есть мочи стала бить по воде лапами.

Через некоторое время Тарквин остановился и распластался на спине, тихонько покачиваясь.

— Ох, погоди, старушка. Дай дух перевести.

— Я тоже запыхалась. Наверняка мы плаваем кругами, ничего ж не видать.

— Ей-ей, лучше погодить, пока этот проклятый туман не развеется. Слышь, возьми-ка мою харолину. Она ведь как поплавок, не тонет. Ее нам обоим хватит.

Мышка и заяц оперлись на инструмент. Он слегка колыхался, а они тихонько шевелили задними лапами, чтобы остаться на плаву.

Казалось, время тянется бесконечно. Тарквин и Мэриел уже совершенно не представляли, сколько они проплыли и сдвинулись ли вообще с места. Постепенно туман рассеялся, сменившись легкой дымкой; ветер с каждой минутой крепчал. Теперь друзья могли оглядеться вокруг, но это их отнюдь не утешило. Корабля крыс-пиратов и след простыл, берега тоже было не видать. Их окружали лишь разыгравшиеся волны. Мэриел подняла глаза к небу; близились сумерки.

— В море ночью, наверное, страшно холодно.

— Понятное дело. Ей-ей, у меня и сейчас зуб на зуб не попадает.

— У меня тоже. Тарквин, я хотела тебе сказать — мне очень жаль, что я втянула тебя в такую передрягу.

Я должна была идти одна, а теперь видишь, что получилось, — Дандин и Дарри в плену у крыс, а мы…

— Что за чушь ты говоришь? Слишком ты о себе воображаешь, так вот! Стали бы мы у тебя разрешения спрашивать.

— Ты настоящий друг, Тарквин. Никогда не забуду, как ты меня поддерживал.

— Спасибо, старушка. Я тронут. Хон Рози, слышь, тоже наверняка меня не забудет. Вспомнит иногда старину Тарквина, что пошел на корм рыбам, и смахнет слезу лапой. Ах, Рози, Рози, не сыскать тебе больше такого красавца и умницы, ни в жисть не сыскать!

Вода попала мышке в рот, и она закашлялась.

— Слышь, старушка, ей-ей, будет удобнее, если ты вынешь пичугу изо рта и привяжешь на шею.

Они покачивались на воде, тесно прижавшись друг к другу; вечернее солнце расцветило небо и море самыми причудливыми оттенками, но мышка и заяц не замечали красоты заката. Вскоре на море опустилась тьма. Вдруг две исполинские лапы мелькнули над водой, сгребли Мэриел и Тарквина и с легкостью подняли их на палубу корабля.

— Тарквин, это ты, бродяга!

Дрожащий заяц, чуть не теряя сознание, оторопело уставился в полосатую морду владыки Ронблейда:

— Мм… милорд! А я и не знал, что ты тоже пустился в плавание!

— Бьюсь об заклад, повеса, ты решил довести бедную мышку до погибели. Потому и потащил ее в море!

— Вовсе нет… наоборот!

— Ладно, мы все обсудим потом, когда вы оба немного очухаетесь.

Мэриел пришла в себя в одной из кают «Стального клинка». В маленьком очаге уютно горели угли. Мышка с удивлением обнаружила, что на ней надеты пестрые обноски крыс-пиратов. Ронблейд, увидев, что она открыла глаза, заставил ее глотнуть крепкого вина и съесть немного сушеных фруктов.

Тарквин уже совершенно оправился. Мэриел так и прыснула со смеху, увидев, что тот вырядился в шелковое тряпье крыс и накинул желтый пиратский плащ. Мечи и кинжалы всегда были настоящей страстью зайца, и он уже успел заткнуть с полдюжины за широкий атласный пояс; стоило ему пошевелиться, бесчисленные серьги и браслеты, которые он нацепил, принимались дребезжать.

— Харахаха, что, испугалась?! — дурашливо завопил заяц. — Это я, Тарквин Грозный!

Ронблейд фыркнул, пытаясь скрыть улыбку:

— На мой взгляд, скорее Жуткий, чем Грозный. — Барсук повернулся к Мэриел: — Расскажи мне, мышка, куда ты направлялась по морю на какой-то бандуре вместо корабля, да еще и в компании с этим пустоголовым малым?

— Это длинная история, и я начну издалека…

Снаружи ветер рыскал по морю, ревел и стонал в кромешной тьме. Косые струи дождя яростно молотили по палубе, а «Стальной клинок», рассекая волны, шел на север, туда, куда указывала металлическая ласточка; к румпелю корабля был привязан Чайкобой.