Серебряный конь - Элайн Митчелл

Таура мчался дальше. Медленно наступал рассвет — серебристого оттенка небо, свежесть. Маленький серый дрозд завел свою песню у самого ручья, где остановился Таура, чтобы напиться. После чего, задыхаясь, весь в поту, он поспешил дальше.

Приближаясь к вершине горы, он стал двигаться еще осторожнее, но там не было никаких признаков опасности, никаких признаков того, что у подножия горы собралась большая группа скотоводов с собаками, готовых плотным кольцом окружить лошадей и погнать их к загону.

Сперва Таура поспешил найти Урагана. Если бы он не знал так хорошо своего брата по ветру и бурям, он бы его не заметил, но, вглядываясь в гряду снежных эвкалиптов, он с трудом, но различил за листвой и ветвями очертания этого благородного коня.

Ураган с изумлением уставился на взмыленного Тауру.

— Что случилось? — спросил он.

Тот рассказал все, что знал, и добавил:

— Все лошади должны попытаться прорваться через заслоны. Вероятность спастись будет больше, если они побегут по одной или по двое.

Ураган кивнул.

— На юг идти бесполезно. Оттуда пришла Лубра и черный скотовод.

— Это верно, — согласился Таура. — Лучше спрятаться в диких зарослях за Крекенбеком. Там какое-то время скрывался я с моим первым маленьким табуном. Я как раз проходил там сейчас и никого не видел.

— Лубра — глупая лошадь, — проговорил Ураган, очевидно, раздумывая, какие она может навлечь неприятности. — Ну что ж, надо идти.

Таура вытянул вперед свою светлую морду и куснул Урагана в шею.

— Надеюсь, мы с тобой еще увидимся после сегодняшнего. — сказал он.

И жеребцы отправились через буш, чтобы предупредить своих кобыл, — не имеющий себе равных серебряный конь и благородный гнедой с красивой головой и большими добрыми глазами.

— Идите! — велели они кобылам с маленькими жеребятами. — Идите! — велели они годовикам. — Вместе идут только кобылы с жеребятами, а у остальных больше возможностей спастись, если будете идти поодиночке.

И вскоре в буше замелькали тени, они прятались тут, прятались там, и все двигались на северо-восток — кобылы с малышами, иногда две нерожавшие кобылы вместе, жеребята обоего пола — и отдельно, но внимательно следя за всеми, гнедой и серебряный жеребцы.

Появление двух взволнованных валлаби, которые бежали ему навстречу, заставило Тауру осознать, что люди уже плотно окружают их. Вслед за валлаби мчался динго.

— Человек! — тявкнул он и поспешил дальше.

Таура понял, что они опоздали, но все-таки, увидев двух своих серых кобыл, вывел их в глубокое русло знакомого ему ручья и велел неслышно идти вдоль него, пока они не убедятся, что люди ушли, а тогда с наступлением ночи, если все будет в порядке, двинуться в сторону Укромной поляны.

И тут вдоль ручья пробежала голубая пастушья собака.

Таура вскочил на скалистый склон.

— Не останавливайтесь, — крикнул он кобылам. — Собака увяжется за мной.

Собака и в самом деле бросилась за ним, но за то время, что протекло после первой облавы на брамби, Таура знал, как управиться с одной собакой. Он собирался подпустить пса поближе, а затем лягнуть его задними ногами. Но псу совсем не хотелось, чтобы его ударили, поэтому он остался стоять поодаль и залаял.

Таура бросился на него, оскалив зубы, готовый нанести удар. Собака отскочила в сторону, и Таура кинулся за ней. Однако хозяин собаки уже услыхал возню и лай и кинулся к ним, щелкая кнутом, чтобы призвать на подмогу других людей и собак.

И вдруг под высокими эвкалиптами все пришло в движение: люди, лошади, собаки, щелкали кнуты, кричали люди — Тауре пришлось повернуть и мчаться опять в гору. Люди были повсюду: люди из Муррея, которые охотились за Золотинкой, люди из Бенамбра, охотившиеся за Луброй, люди со всего края близ Снежной реки, которые тоже захотели участвовать в охоте. Некоторые были из лучших всадников горной страны. Среди них одни ехали на породистых лошадях, другие — на проворных вьючных, а еще нашлись люди с превосходными собаками. И все они хотели поймать Золотинку и Горянку, которую Ураган назвал Луброй.

Таура решил, что лучше всего попытаться тихонько спрыгнуть в русло старого глубокого ручья и переждать там, пока охота промчится мимо. Впереди имелась чаща снежных эвкалиптов и зарослей хмеля. Таура нырнул в заросли, быстро протиснулся сквозь них и спустился по каменистому отрогу вниз, в ручей. Он постоял там среди кустарника и больших камней на дне, стараясь дышать как можно беззвучнее.

Спасения не было! На него с остервенелым лаем набросились две собаки. Таура не тронулся с места и ударил их передними ногами, но тут же раздалось щелканье кнута. Сделав последний выпад передними ногами, он выскочил из русла и кинулся вверх по ручью. Но тут же просвистела веревка и упала, не долетев до Тауры. Человек был совсем близко. С быстротой брошенного ножа Таура развернулся на месте в попытке уйти вниз по течению, пока человек свертывал лассо. Собаки снова подступили к нему ближе. Он укусил одну и лягнул другую и тут же увидел еще одного человека с лошадью, стоящих ниже по ручью. Он бросился вверх, на край скалы, но там с вершины ему навстречу шел третий человек.

Таура поскакал прямо сквозь заросли буша — большой молочно-белый конь с развевающимися гривой и хвостом мчался галопом, а его все время теснили вверх люди. Сейчас, когда его свобода снова оказалась под угрозой, он больше, чем когда-либо, чувствовал себя невыразимо живым. Он ощущал каждый светлый волосок на своей шкуре, казалось, каждый из них покалывало, каждый что-то чувствовал, каждый прислушивался. Он ощущал свои прижатые назад уши, нос, остро видящие глаза. Он ощущал твердость своих копыт, огромную силу своих ног, крупа, плеч. Он ощущал все это и всего себя, мощного серебряного жеребца, прыжками взбирающегося в гору, которого изводят собаки и люди.

«Сила, отвага, хитроумие Бел Бел, не подведите меня», — подумал Таура, и снова голос Бел Бел словно эхо разнесся по бушу и прозвучал в его ушах сквозь топот копыт: «Я назвала тебя в честь ветра…»

«Скорей, скорей», — торопил он себя, а вокруг, отдаваясь среди скал, все разрастался грохот барабанящих копыт. Дикие лошади скакали со всех сторон, отовсюду их преследовали всадники и собаки. Скоро их погонят мимо пастбищ. Тауру вдруг озарило: он вспомнил, с какой стороны раздавался деревянный стук, когда люди строили загон. Да, их гонят именно туда.

Он кинулся в густую чащу снежных эвкалиптов, и коснувшиеся его шкуры кожистые листья дали ему опять почувствовать свои размеры, свою силу. Оставалась еще одна возможность спасения — каменистое ущелье, где они с Ураганом еще жеребятами прятались от Дротика. Он был уверен, что западня находится где-то вблизи ущелья.

Человек на красивом гнедом уже подъехал совсем близко. Таура услышал свист веревки и в отчаянии на полном ходу вдруг остановился и рванулся в сторону. Веревка ударила его по уху и упала на землю как мертвая змея. Грохот копыт усилился. Рядом с Таурой теперь оказалось шесть лошадей, они скакали бок о бок с ним, все в поту, задыхаясь, их жаркое дыхание смешивалось с его тяжелым дыханием. Он видел их дико вытаращенные глаза. Среди них была кобыла, которую он взял из табу, на Дротика, и глупая Лубра вместе с Тамбо. Вот бы увидеть еще Урагана.