Заражение - Янь Цзин

4

Рассказ Чэн Ю

В один жаркий летний день я отправился в дом престарелых где-то в Наньшане по просьбе одноклассника, который помогал там как волонтер. Девяностолетний старик несколько дней ничего не ел, отказывался от любой пищи; он выбрасывал все, что приносила сиделка, и наконец лег на кровать, чтобы умереть, пустым взглядом смотрел в потолок.

Во всем городе это было одно из самых благоприятных мест для пожилых людей: хорошие врачи, специально оборудованные для досуга места, сады, фонтаны, спортивный зал, шахматно-картежный клуб.

Старик был чудаковатым, и никто не хотел находиться с ним рядом, кроме как для того, чтобы оказать необходимый элементарный уход. Он был похож на ежа, к которому никто не мог прикоснуться, потому что тот был готов атаковать своими иглами любого, кто посмеет оказаться поблизости. А теперь у него пропало желание жить.

Когда я стоял в дверях его комнаты, то мне в нос ударил запах старости, запах, в котором смешались огорчение от неудавшейся жизни и несостоявшиеся внутренние устремления. Я стоял за дверью и ждал, опустив руки и не говоря ни слова. Кондиционер в комнате гудел, время тянулось очень медленно, а старик все лежал в постели и глухо напевал какую-то мелодию.

Я долго стоял, не произнося ни слова. Но молчание между нами не могло длиться вечно, кто-то должен был его нарушить. Старик наконец заговорил первым, он даже не смотрел на меня, просто выдавил из себя одно слово:

– Входите.

Только получив разрешение пациента, я смог войти на его территорию. Это было его королевство, и он был здесь правителем. Я стоял у кровати старика и молча рассматривал его. Время изрезало его глубокими старческими морщинами, которые покрывали почти половину лица, а в глазах стояли слезы, которые, казалось, готовы были литься вечность. Я достал салфетку и осторожно промокнул их в уголках его глаз.

Он съежился на кровати в плотный комок, стараясь занимать как можно меньше места, и едва шевелился.

Мне было немного страшно, но я знал, что работа психотерапевта заключается в том, чтобы использовать все имеющиеся у него под рукой ресурсы.

В комнате, кроме гула кондиционера, звучала только мелодия, которую старик неопределенно напевал себе под нос. Мотив было трудно разобрать, но прерывистая мелодия походила на колыбельную, которая должна была убаюкать, погрузить в сон и послеобеденную дрему. Какую же песню он напевал?

Я перебрал в уме все, что понял об этой песне, и интуиция подсказала мне, что это важное послание. Тогда я вспомнил, что песня называется «Песня рыбаков». В то время у меня был старомодный мобильный телефон без доступа в Интернет. Ненадолго попрощавшись со стариком, я побежал к медсестре, попросил у нее современный мобильный и скачал песню.

Пока я быстро бежал обратно, у меня не было времени думать ни о чем другом, кроме мелодии и слов, которые звучали снова и снова. Они были как загадка в моем сознании, и я подумал, что если смогу докопаться до ее сути, то, возможно, найду ответ, который вернет старика к жизни.

Я бежал под зелеными деревьями, по бесконечным коридорам здания, где за каждой дверью сидели один или несколько стариков и их нерассказанные истории.

Зазвучала музыка. В комнате моего старика чистый женский голос разносился эхом, и мне начало казаться, что я ощущаю шелест накатывающих морских волн.

Облака плывут над морем,

Рыба прячется в воде,

Сети сохнут в лучах утра,

Бриз морской несет к мечте…

Звуки песни наполнили комнату, заглушая все тревоги, и жизнь постепенно снова засияла в глазах старика. Я смотрел на блеск в его глазах и словно видел свет. Свет, который как будто пришел из ниоткуда, преодолел время и пространство, пробился сквозь хаос и тьму и осветил уголок его сердца.

– Это моя любимая песня, – сказал он и начал свой рассказ: – Много лет назад с этой песни началась моя работа в море. В то время все, что у меня было, – это порванная сеть, а еще – пылающее сердце. Я помню море, сверкающие блики на поверхности воды. Оно шумело под моей маленькой лодкой, то напевало нежную песню, то грохотало, а иногда поднимало такие волны, словно желало поглотить меня. Но мы были друзьями, и, хоть у меня не было ничего, я думал, что у меня есть все.

Старик говорил неторопливо, и его взгляд становился все темнее и глубже, словно он погружался в те давние годы.

Мне казалось, что медленно, но верно он избавлялся от своей бренной физической оболочки, в какой-то момент покинул свое ложе и превратился в подростка. Его загорелое лицо светилось юностью и свежестью, он разговаривал с морем, жил им.

– Да, я тоже люблю море. Оно хранит бесконечные тайны. Мне нравится морской бриз, неизведанные глубины, синева моря и его неистовая ярость, – мысленно сказал я подростку.

Я последовал за словами старика, покинул комнату и отправился в путешествие. Пересек изменившиеся до неузнаваемости улицы, а затем без раздумий побежал к морю.

Прилив поднимается,

Волны вздымаются,

Лодки кружатся в волнах,

Закидывай сети,

Тяни за канат,

Жди-жди,

Когда рыба мелькнет в садках…[2]

Песня все лилась, наполняя комнату и унося нас вдаль.

Слушая старика, я наблюдал, как подросток движется по морю навстречу времени и жизни, которые накатывали, словно волны. Он был свидетелем бурных времен истории, проливал кровь, видел смерти, прощался с одним членом семьи за другим и в конце концов остался один, вернулся на берег моря, смотрел на бурные волны, и переполнявшая его жизненная сила медленно уходила вместе с ними, и тогда он понял, что у него больше нет мужества идти в море.

«Песня рыбаков» звучала ясным эхом, и старик беззвучно плакал, рассказывая о своем прошлом.

Не произнося ни слова, я изо всех сил старался не поддаться желанию утешить его и молча стоял за плечом подростка, который сидел на берегу и смотрел на воду.

– Море такое огромное. Как вы думаете, оно может вместить все?

Молодой человек улыбнулся, показав белые зубы.

– Да, каждый из нас сталкивается с одним и тем же морем прошлого и с разбитыми сердцами, волнами воспоминаний о тех, с кем нас сводила жизнь. Каждая водоросль, каждая ракушка, каждая песчинка