Опасное лето - Туве Марика Янссон

– Спасите мою сестру! – кричала она. – Убейте льва!

Внезапно в отчаянии она прыгнула на сцену, подбежала ко льву и вонзила свои маленькие остренькие зубки в его заднюю лапу.

Лев закричал и развалился пополам.

Зрители увидели, как Дочь Мюмлы подняла малышку Мю, и та поцеловала ее в мордочку. И еще заметили, что уже никто больше не декламирует гекзаметром, а все говорят обычно. Против этого, конечно, публика не возражала, потому что наконец поняла, о чем идет речь в пьесе.

В ней говорилось о ком-то, кого унесла громадная волна, и о тех страшных приключениях, которые он пережил, прежде чем снова вернулся домой. И теперь все были вне себя от радости и собирались варить кофе.

– Вот теперь артисты играют гораздо лучше! – сказал Хемуль.

Снусмумрик принялся поднимать своих малышей на сцену.

– Здравствуй, Муми-мама! – весело кричал он. – Ты не можешь позаботиться о них ради меня?

Спектакль становился все веселее и веселее. Мало-помалу вся публика перебралась на сцену и приняла участие в спектакле, поедая свою входную плату, которая была расставлена на обеденном столе в гостиной.

Муми-мама, освободившись от обременявших ее юбок, бегала взад и вперед, разнося чашки с кофе.

Оркестр заиграл марш хемулей.

Муми-папа сиял, радуясь шумному успеху, а Миса была так же счастлива, как на генеральной репетиции.

Вдруг Муми-мама застыла посреди сцены и уронила чашку с кофе на пол.

– Он возвращается, – прошептала она.

И все смолкло вокруг.

Слабые удары весел слышались все ближе. Позвякивал маленький колокольчик.

– Мама! – закричал кто-то. – Папа! Я вернулся домой!

– Нет, невероятно, – сказал Хемуль. – Это же мои узники! Скорее хватайте их, пока они не сожгли весь театр.

Муми-мама бросилась к рампе. Она увидела, как Муми-тролль уронил весло в воду, разворачивая лодку. В замешательстве он пытался грести вторым веслом, но лодка кружилась на одном месте. На корме сидела маленькая худенькая Хемулиха с добрым лицом и что-то кричала, но что именно – никто не мог понять.

– Спасайтесь! – закричала Муми-мама. – Спасайтесь! Полиция!

Она не знала, что такое натворил ее сын, но у нее не было сомнений в том, что она бы одобрила его поступок.

– Держите арестантов! – кричал Хемуль. – Они сожгли все таблички в парке и заставили Сторожа светиться.

Зрители сначала немного удивились, но потом поняли, что пьеса продолжается. Оставив кофейные чашки, они уселись на рампу, чтобы смотреть продолжение спектакля.

– Держите их! – в бешенстве кричал Хемуль.

Зрители зааплодировали.

– Погоди-ка, – спокойно прервал Хемуля Снусмумрик. – Здесь какое-то недоразумение. Ведь это я сорвал все таблички. А что, Сторож все еще светится?

Хемуль обернулся и впился глазами в Снусмумрика.

– Подумать только, как подешевела теперь жизнь у Сторожа, – болтал без тени смущения Снусмумрик, приближаясь к рампе. – Никаких тебе счетов за электричество. Теперь он может от себя самого зажигать трубку, а на голове варить яйца всмятку.

Хемуль не произнес ни слова. Он медленно приближался, широко расставив свои огромные лапы, чтобы схватить за ворот Снусмумрика. Вот он уже ближе и ближе, вот он бросается вперед и тут…

Вращающаяся сцена закружилась с невероятной быстротой. Они услышали, как засмеялась Эмма, но на этот раз она смеялась не презрительно, а победно и весело.

Все произошло так быстро, что зрителям было трудно уследить за событиями. Все потеряли равновесие и попадали друг на друга; сцена же продолжала вертеться вместе со всеми. А двадцать четыре лесных малыша набросились на Хемуля и вцепились в его полицейский мундир.

Снусмумрик, словно тигр, перепрыгнул рампу и очутился в одной из пустых лодок. Лодочку Муми-тролля опрокинуло набежавшей волной. Фрёкен Снорк, Филифьонка и маленькая Хемулиха поплыли к театру.

– Браво, браво! Dacapo!^[3] – кричали зрители.

Как только Муми-тролль высунул мордочку из воды, он огляделся и поплыл в сторону лодки Снусмумрика.

– Эй, привет! – закричал он и схватился за борт лодки. – Я ужасно рад тебя видеть!

– Привет! Привет! Забирайся в лодку, сейчас ты увидишь, как надо удирать от полицейских.

Муми-тролль взобрался в лодку, и Снусмумрик принялся грести изо всех сил; вода так и бурлила за бортом.

– Прощайте, детки, спасибо за помощь! – закричал Снусмумрик. – Будьте чисты, опрятны и не лазайте по крышам, пока не высохнет смола.

Хемулю наконец удалось выбраться с вращающейся сцены, высвободиться от лесных малышей и кричащих «ура» зрителей, которые осыпали его цветами. Ругаясь, он уселся в лодку и пустился вдогонку за Снусмумриком.

Но он опоздал – Снусмумрик исчез в ночи. Все кругом стало тихо.

– Ах вот оно что! Наконец-то ты явилась, – сдержанно произнесла Эмма и посмотрела на мокрую Филифьонку. – Но не думай, что театральный путь усыпан розами!

Тринадцатая глава
О Наказании и Вознаграждении

Долгое время Снусмумрик греб, не произнося ни слова. Муми-тролль смотрел на привычный силуэт старой шляпы Снусмумрика на фоне ночного неба и колечки дымка от трубки, которые при полном штиле поднимались прямо вверх. «Теперь все будет хорошо», – подумал он.

Возгласы и аплодисменты доносились до них все слабее и слабее, и вот лишь всплески весел нарушают тишину.

Берега превратились в темную полоску.

Собственно, говорить у них не было охоты. До поры до времени. Им некуда было спешить: впереди было долгое лето, которое сулило исполнение всех надежд. А сейчас они были под впечатлением своей драматической встречи, переживаний этой ночи и опасного побега. С них было вполне достаточно, к чему еще разговоры! Лодка стала описывать полукруг, направляясь к берегу.

Муми-тролль понял, что Снусмумрик пытался сбить преследователей со следа.

Полицейский свисток Хемуля тревожно разрезал ночь, в ответ ему раздался новый свист.