Мэриел из Рэдволла - Брайан Джейкс

В свой черед жители аббатства провозгласили тосты за аббата Бернара, славную обитель Рэдволл и ее досточтимых гостей. Раф Кисточка предложил было поплясать, но ему тут же заткнули рот овсяной лепешкой — о танцах и играх на полный желудок не могло быть и речи. Пришло время застольных песен. Неугомонный Тарквин вызвался петь первым. Торопливо прожевав пирог с сельдереем, он поднялся, ударил по струнам харолины и исполнил песню дозорного отряда зайцев:

Не всякий решится по солнцу тащиться,

Глотать пыль дорожную сдуру.

Под ливнем и градом мы ходим нарядом —

И хоть выжимай нашу шкуру!

Но я не один — вы со мною, друзья,

Я с вами не ведаю горя:

Дозором холмы обследуем мы

И топаем берегом моря.

Болотом и лесом веселым повесам

Командой шагать суждено.

Бегом и на пузе, в песке и по грязи

До цели дойдем все равно!

В охотку нам служба! А главное — дружба

Дороже нам всякого злата.

Клянемся, ей-богу, мы любим дорогу!

Гляди веселее, ребята!

Все что есть мочи забили в ладоши, а крот по имени Топотун в восторге стукнул бокалом по столу:

— Урр, вот это песня! Я аж прослезился.

Вслед за тем крот Вильям исполнил кротиный гимн.

Он пел торжественно, серьезно и протяжно, как принято у кротов, и тоже был награжден оглушительными аплодисментами. Бедняга Топотун вновь не смог удержаться от слез. На сей раз он расплакался, не стесняясь:

— Буррр! Что за напасть эта музыка. Ласкает ухи, вышибает слезу.

После этого все начали вызывать Дандина. Он не заставил себя упрашивать и представил на суд слушателей только что сочиненную песню в честь аббата Бернара, Тарквин подыгрывал ему на харолине:

Долгая лета аббату!

Долгие годы правленья!

Доброго друга пришла вся округа

Поздравить с днем рожденья!

С младых коготков я был слушать готов

Твои, отец, наставленья.

Теперь же пою я песню свою,

Поздравляя тебя с днем рожденья!

Усвоив надолго понятия долга,

Учтивости, дружбы и чести

От слова до слова, — мы снова и снова

Тебя поздравляем все вместе!

Собравшиеся захотели немедля пропеть песню хором, и Тарквин опять заиграл, громко выкрикивая слова, написанные на пергаменте. Успех превзошел все ожидания.

Правда, Топотун окончательно раскис, и двум кротам, Данти и Бакстону, пришлось его утешать.

— Урр, Топотун, полно горевать, друг, это же только песня.

— Урр, будет тебе реветь, бурр, глянь, все радуются.

Выступило еще несколько певцов. Дарри Дикобраз исполнил забавную песенку «Почему ежи не летают», а Бэгг и Ранн, выдрята-близнецы, хором продекламировали эпическую поэму «Выдра по имени Билл и Треснувшая Креветка». Тут все настроились на поэтический лад и стали упрашивать Сакстуса прочесть то стихотворение, что он откопал в одном из древних свитков. Сакстус поднялся, нервно теребя лапы, и с дрожью в голосе начал:

Ветер ледяной над дикой страной

Поет о том, что грядет:

«Среди крошева льдов, где могила судов,

Остров встает из вод.

Бушуют валы у огромной скалы,

Кровью окрашена ночь —

Туда поневоле, вкусив черной доли,

Попали отец и дочь.

Дух захватило, сердце застыло,

Когда Неистовый тать,

Прислужник ада, несчастное чадо

Посмел волнам предать.

О ты, чья рука верна и крепка,

Чья легенда еще впереди,

Ты встанешь в слезах на красных камнях

И споешь с печалью в груди».

Прежде чем ударить в ладоши, все недоуменно притихли, и в наступившей тишине раздался странный хриплый звук — это вскрикнула Буря Чайкобой.