Караул, я панда! - Фее Кремер

– Гогги! – пробормотала Лиза.

– Что она сказала? – спросила мама.

– Коньки! – крикнула Мира.

– Я думаю, она сказала «горы». Правда, Лиза? – Папа погладил её по щеке. – Очевидно, ей хочется в горы. Мне кажется, это неплохая идея.

Он вытащил из кармана брюк сложенный гармошкой рекламный проспект и растянул его на столе, чтобы мы все могли его рассмотреть.

– Посмотрите, вот что лежало сегодня в нашем почтовом ящике. Это судьба! Такие совпадения неслучайны!

Каждый год папа пытается заманить нас в горы.

До сих пор безуспешно.

– Пап, а не могли бы мы всё-таки… – предпринял я ещё одну жалкую попытку высказаться.

– Ни в коем случае! – отрезал Мориц.

– Даже не раскатывай губы! – рявкнула Мира.

Мама пожала плечами.

– Может, в следующем году, дорогой! – сказала она и примирительно погладила меня по спине.

– Вот что я обнаружил в этом проспекте, – весело сказал папа. – Приглашение отдохнуть в крестьянском подворье!

– Мне что, десять лет? – раздражённо гаркнул Мориц и при этом опрокинул свой стакан с соком.

Десять лет как раз мне. Но и для меня все крестьянские подворья с их чистенькими домиками и образцовыми курятниками – скука смертная.

– Но там есть ламы, – сказал папа и ткнул указательным пальцем в фотографию.

На нас смотрела улыбающаяся морда хорошенькой плюшевой ламы.

– И, – папа перевернул проспект, – там поблизости есть скалодром и пещера. И летняя бобслейная трасса. Разве это не тот самый отпуск с приключениями, о котором мечтает моя дочь?

Мира подтянула проспект к себе. Мама придвинулась к ней поближе и тоже стала читать.

– Ты смотри, бассейн у них тоже есть! – произнесла удивлённо мама. – Это очень современное крестьянское подворье!

– Правда? – Мориц схватил проспект.

Я быстренько отодвинул в сторону бутылку с водой.

– А вы не думаете, что…

Меня, конечно же, перебили.

– Круто! – обрадовался Мориц. – Даже с водными горками!

Щёки у папы порозовели от гордости.

– Стало быть, дело решено? – спросил он нас.

Все кивнули.

– Не возражаю, – пробурчал и я.

По мне так и ламы не самое плохое из того, что могло бы оказаться на этом подворье. Только у меня появилось ещё одно доказательство: я со своими желаниями остаюсь для семьи абсолютно неинтересен.

25 июня

Какой странный день!

Сейчас я сижу за своим письменным столом и с трудом вижу, что пишу. Я делю комнату с младшей сестрой Лизой. Но она уже спит. Поэтому мне приходится писать в полутьме. Прямо на меня тускло светит лишь её ночник в виде розовой феи.

Но писать я должен! Не потому, что это домашнее задание госпожи Бёрне! Просто сегодня случилось нечто на самом деле необычайное. Или всё ещё продолжает случаться?

Так или иначе, но сегодня по дороге из школы я нашёл одну штуковину. Последним уроком была физра. Я, честно, совсем выдохся, плёлся еле-еле. Иначе я бы, наверное, жестянку из-под лимонада не заметил и не отфутболил ногой.

В самой лимонадной жестянке вообще ничего особенного нет. Хотя обычно такие пустышки на дороге не валяются: их же сдать можно – за деньги.

Странным был её звук. Если пнуть такую ногой, она хрястнет. Ну, как правило.

Но эта не хрястнула!

Она… хихикнула.

Сперва я подумал, что хихиканье мне померещилось. Но когда я пнул жестянку ещё раз, она полетела по большой дуге и врезалась в дерево. А в полёте тихонько похихикивала. Будто давилась смехом, чтобы никто не услышал.

Всю дорогу до дома жестянка хихикала при каждом моём пинке!

И вот она стоит у меня на письменном столе. Лампа-фея окрашивает её в розоватый цвет.

Может, я себе всё это напридумывал?

Нет. Только что я ещё раз провёл эксперимент. Жестянка, хихикая, перелетела через всю комнату. Хорошо, хоть Лиза на проснулась.

Что же это за хреновина такая?

Явно не обычная жестянка из-под лимонада, это видно даже при слабом освещении.

На ней надпись: «WISH – желания в жестяных банках».

А выше надписи картинка: две зелёные ламы в солнечных очках чокаются лимонадом.

Стоп. Тут ещё в самой банке что-то есть. Ого! Записка.

1. Закрыть глаза.

2. Произнести (не слишком громко) желание.

3. Удивиться.

Ничего себе! Желания в жестяных банках?

Это что-то вроде волшебной лампы? Потереть и загадать желание – или как оно там действует? Может, стоит попробовать?

Я ведь точно знаю, чего мне хочется больше всего: ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ПУСТЫМ МЕСТОМ для своей семьи!!

Вот сейчас возьму и попробую…

26 июня

Окей, окей, я уже успокоился.

Насколько это возможно, ощущая себя в теле огромного мохнатого шара!

Но всё по порядку…

Вчера я нашёл хихикающую жестянку.

С неё-то всё и началось. Я потёр жестянку и прошептал своё заветное желание в маленькое отверстие, потому что с волшебными лампами делают именно так. И ещё потому, что в банке была инструкция.

Я долго ждал, что же произойдёт, пока не стал клевать носом. Но ничего так и не случилось.

«Кто бы сомневался», – подумал я и лёг спать.

Мне приснился какой-то безумный сон: зелёные ламы играли большим футбольным мячом.

На следующее утро я проснулся со странными ощущениями. В голове стучало. Руки и ноги покалывало. Как будто они сперва онемели, а потом начали медленно оживать. Прямо как я сам сейчас.

Я попытался подняться – не удалось. И мне было так приятно лежать на чём-то мягком! Гораздо более мягком, чем мой матрац. И сам я был весь мягкий. И ещё я сделался страшно тяжёлым. Как будто сверху меня чем-то придавило.

Я изловчился и сбросил-таки с себя одеяло. Хотя ухватить его получилось с превеликим трудом. Потому что мои руки… были больше не руки! Вместо привычных пяти пальцев торчали чёрные мохнатые култышки.

В испуге я подскочил и тут же скатился с кровати.

Я осмотрел себя. Ночная пижама всё ещё была на мне, только вся скукожилась!

Футболка заканчивалась прямо под грудью. Моей белой волосатой грудью.

Но не человеческой волосатой грудью.

Как, например, у нашего тренера по плаванию, с маленькими завитушками.

Моя грудь выглядела как безобразный шерстяной ковёр, который лежит у нас в гостиной: грязно-белый и ворсистый.

Снизу под футболкой, обтягивавшей мою грудь, выпирал шарообразный живот, такой же белый и шерстистый. Ещё ниже начинались ноги. Два толстых, коротких бревна, обросших чёрной шерстью.

Я не сразу поверил,