Пианино - Арина Остромина

не думать, что меня ждёт. Но каждый раз, когда садилась на диван с книжкой, мне на глаза сразу попадалось пианино. Оно стояло прямо напротив дивана, блестело своей полированной поверхностью и отражало всю комнату, а в ней меня. Но я, которая сидела в том отражении, была какая-то серая и потому казалась грустной. Поэтому я, которая я, быстренько отворачивалась и нарочно начинала громко смеяться – притворялась, что мне попалась очень весёлая книжка. Я хотела, чтобы девочка в отражении тоже развеселилась. А через несколько дней я привыкла к пианино и перестала его замечать.

* * *

Однажды мама пришла с работы задумчивая и опять о чём-то шепталась с папой в кухне, за закрытой дверью. Я испугалась, что мама нашла мне учителя и придётся прямо завтра начать заниматься. Но напрасно я волновалась! Мама вышла из кухни и объявила:

– Таня, у меня плохая новость. Никакого моря у тебя этим летом не будет!

Я склонилась над книжкой, чтобы скрыть радостную улыбку. Но сидеть молча было как-то невежливо, поэтому я подняла голову и спросила:

– Что, никуда не поедем? Я смогу… то есть я не смогу… Не смогу загорать и купаться?

– Вот именно, – печально согласилась мама. – Не сможешь.

Знала бы она, как я обрадовалась! На самом деле я терпеть не могу загорать и купаться. Солнце всегда слишком горячее, вода всегда слишком холодная. Мама меня всё время гонит то на солнце, то в воду, и мне приходится то поджариваться, то мёрзнуть, вместо того чтобы спокойно сидеть где-нибудь в тени на скамейке и читать книжку. Но моя бабушка Лена, которая живёт с нами, всегда говорит:

– Все нормальные дети любят море! Все нормальные дети любят загорать и купаться!

Меня эти её слова немного пугают. Получается, я ненормальная? Бабушка мне этого не говорит, но ведь и я ей никогда не говорила, что не люблю море и пляж! А если бы сказала? Она бы стала считать меня ненормальной?

Однажды я спросила у мамы:

– А что такое нормальные дети? Они все одинаковые?

Мама рассмеялась и сказала:

– Что за глупости? Конечно, они разные! Некоторые похожи на тебя, некоторые – совсем другие.

Уточнять я не стала, потому что и так поняла: если некоторые нормальные похожи на меня, то мама и меня считает нормальной. А у бабушки какие-то устаревшие взгляды.

Но после слов о том, что этим летом у меня не будет никакого моря, мама явно ждала моих расспросов. Она стояла передо мной и молчала. На самом деле меня не интересовало, почему мы не поедем на море. Главное, я смогу сидеть дома и читать! Но мама не уходила, и я из вежливости спросила:

– А что случилось? У тебя не будет отпуска?

– Да, Танечка. Так вышло. Срочная командировка на два месяца. И отказаться нельзя: этим проектом только я занимаюсь.

Вот тут я по-настоящему расстроилась! Вскочила с дивана, обняла маму и жалобно сказала:

– Ой… А как же я? Не хочу тебя на два месяца отпускать!

Тогда мама загадочно улыбнулась.

– Но есть и хорошая новость! Я не договорила: никакого моря у тебя не будет, кроме… кроме Балтийского!

– Ура-а-а-а-а! – Я запрыгала вокруг мамы, не отпуская её руку. – Ты меня с собой возьмёшь, да?

Мама кивала и со смехом пыталась устоять на ногах: я так сильно дёргала её то вправо, то влево, что она раскачивалась вместе со мной.

– Да ты меня уронишь! Успокойся!

Я ещё немного попрыгала, а потом спросила:

– Когда едем?

– В субботу улетаем. Много не тащи с собой, ладно? Одежду я тебе сама соберу, а игрушки и всё остальное сложи в свой рюкзак.

Я совсем не удивилась, что мама сказала не брать много вещей. В прошлый раз, когда мы уезжали за город на зимние каникулы, я так набила рюкзак пачками цветной бумаги, коробками пластилина и всякими другими вещами, что у него молния лопнула. Пришлось маме обмотать рюкзак длинным шарфом, когда мы домой возвращались, чтобы по дороге ничего не вывалилось.

Но это было давно. С тех пор у меня интересы изменились. Я только несколько блокнотов взяла с собой, а ещё набор разноцветных ручек, мягкую игрушечную кошку с котёнком и маленькую куколку с набором платьев. Бумажные книги брать не стала: мама меня убедила, что в дороге можно почитать электронную, а когда прилетим, книги найдутся там, где мы будем жить.

Накануне отъезда я пошла попрощаться с подружками. На качелях во дворе сидели Кристина Берсенева из нашего класса и Соня Вельская из «Б». Чуть в стороне, на скамейке, возилась с роликами Оля Приставкина: то застёгивала ботинки и пыталась немного проехать, то снимала один ботинок и что-то поправляла внутри. Мы с ней не дружим, но она живёт в нашем доме и сидит в школе с Кристиной, поэтому мы иногда гуляем все вместе.

– Когда улетаешь? – спросила Кристина.

– Завтра.

– Везё-о-от тебе, – протянула Оля, подняв голову. – На море едешь, как всегда?

Я ей не говорила, что у мамы не будет отпуска этим летом. Я вообще ей мало про себя рассказываю.

– Не совсем. На море, но на другое. На Балтийское. Оно холодное, там почти никогда не купаются.

– Это плохо. Я вот люблю купаться. Я даже до буйков могу доплыть, – сказала Оля.

Кристина с Соней тоже стали рассказывать, как они плавали прошлым летом и куда поедут в этом году. «Нормальные дети, – подумала я. – Бабушке Лене они бы понравились». Я сидела на скамейке рядом с качелями, слушала их разговоры, а сама размышляла: смогла бы я до буйков доплыть, как Оля? Наверное, нет. Держаться на воде я умею, но глубины боюсь. Если под ногами нет дна, то мне всё время кажется, что под водой кто-то прячется. Сейчас схватит меня за ноги и утащит на дно. Даже если мама рядом плывёт, мне всё равно страшно. Повезло, что хотя бы этим летом ни к каким буйкам плыть не придётся.

А в субботу утром мы поехали в аэропорт. Бабушка Лена попрощалась с нами дома, не захотела трястись в машине час туда и час обратно. Папа нас отвёз и проводил до стойки регистрации, помог маме поставить чемодан на багажную ленту, а потом долго обнимал нас обеих и говорил, что будет очень скучать.

В самолёте я поняла́, что зря согласилась не брать обычные книги. Электронная, конечно, мало места занимает, но я так люблю перелистывать бумажные страницы! А кнопки нажимать как-то