Очаровательный злодей - Иден О'Нилл

Может, я больше и не была девственницей, но до сих пор чувствовала себя таковой. Это все было для меня в новинку, но я закрыла глаза и старалась ни о чем не думать. Все шло хорошо, пока Бретт не начал исследовать меня глубже, лаская большим и указательным пальцем мое лоно. Я снова инстинктивно вздрогнула, но тут же замерла, почувствовав, как в меня входят его крупные пальцы.

Разумеется, они тут же исчезли, а ресницы взметнулись веером, а я чуть не шлепнула себя ладонью по лицу.

Я прильнула к его рукам:

– Не останавливайся.

– Ты уверена?

Обхватив Бретта за спину, я крепче прижала его к себе, ощущая под ладонями острые лопатки. Его губы растянулись в сексуальной усмешке и снова прижались к моим, возвращая нас на исходную. Парень опять раздвинул мои ноги, но стоило ему ввести в меня указательный палец целиком, как мое тело вновь протестующе застыло. Мне было слишком больно – я ведь только лишилась девственности, – и на этот раз Бретт не поддался моему желанию продолжать.

– Так, ладно, ты не уверена, – он повернулся на спину, и озабоченность искривила его идеальные крис-пайновские губы. – В чем дело? Ты не хочешь этого?

Я чертовски этого хотела.

Но как сказать этому совершенному, лучшему из Крисов, что он – первый мужчина, кто так ласкает меня?

– Э-э-э, гм… – начала я и вздохнула, увидев, как изогнулись от удивления его брови. – У меня просто маловато опыта.

– Ага, конечно, – Бретт снова усмехнулся и прильнул к моим губам, нависнув надо мной своим огромным крис-хемсвортским телом. – А ты смешная.

Как бы мне хотелось, чтобы это была шутка. Как бы мне хотелось не чувствовать боли – ведь он был таким охренительно сексуальным, и я желала немедленно ощутить его внутри себя так же сильно, как съесть мороженое с топингом. Как полакомиться шоколадным фонданом или песочным печеньем с корицей. Так же сильно, как я обожала карамельный поп-корн.

Боже, с ним я просто ненасытна.

– Это маленькое упругое тело не может быть неопытным, – сказал Бретт, проводя ладонью по моей груди. Он сжал сосок, обдавая меня жаром, и с моих губ сорвался стон. – Оно чертовски сексуально.

Я вновь услышала непривычные для себя слова. Именно поэтому вчера я была настроена так решительно – я устала быть нежным неопытным цветочком. Я хотела повеселиться и забыться. В жизни мне часто приходилось сдерживаться, и подбадривания Кит здорово помогли мне тем вечером. Она-то занималась сексом еще со школы и первое время не могла поверить, что мой опыт не столь впечатляющ. Пожалуй, подруга и раньше называла меня сексуальной, но в своих бриджах и юбках миди я была далека от этого определения. Волонтерские программы и вечера с «Нетфликсом» – вот это было по мне, так что где я и где вожделение?

Но прошлой ночью я действительно почувствовала себя желанной. С Бреттом я была сексуальной и безрассудной. С ним я смеялась так, что легкие ходили ходуном. А его мастерство в постели лишь усиливало его идеальность. С ним я испытывала невероятное удовольствие. Прямо как сейчас.

Пощипывая мой сосок, Бретт подсунул свое колено мне между ног. Он потерся о мою промежность – едва-едва – но мне стало щекотно, и я пискнула.

Правда пискнула.

Увидев, как медленно поднимается его бровь, я не удержалась и все-таки шлепнула себя ладонью по лицу.

Позорище, Клио Эриксон-Фэрчайлд, просто позорище!

Я разжала пальцы.

– Ладно, я должна кое в чем признаться.

– Валяй, – парень ухмыльнулся, поигрывая с моими пальцами, и я порадовалась, что он нашел в этом что-то забавное, потому что мне было совсем не до смеха.

В полном смятении я закусила губу.

– Прошлой ночью был мой… э-э-э… первый раз.

– Первый раз что?

Я бросила на него недвусмысленный взгляд, и брови Бретта подскочили так высоко, что почти слились с его крис-пайновскими волосами.

Наши пальцы прекратили свой танец, когда парень отнял свою ладонь и сжал ее в кулак.

– То есть вчера ты занималась сексом…

– Впервые.

– Шутишь?

– Нет, серьезно.

Правда обрушилась на парня, и в тот момент, когда он откинулся на спину с окаменевшим лицом, я поняла, что потеряла его.

Бретт молча запустил пальцы в шевелюру, созерцая потолок, который я украсила светящимися в ночи остроконечными звездочками. Мне тогда было лет двенадцать, но с тех пор у меня так и не дошли руки их снять. Еще продолжались летние каникулы, так что вчера вечером мы поехали в дом моего детства. Хорошо хоть, что мои родители были в командировке и должны вернуться сегодня к вечеру. Мой приемный отец – он же мой отчим – конгрессмен, и мама работает в его команде. Я думала, что их отсутствие станет отличным поводом привести в дом парня.

Но теперь я испытывала лишь стыд.

Мое сердце бешено стучало в груди, пока продолжалось молчание. Мне казалось, сейчас Бретт буквально выскочит из кровати и убежит от меня как от чумной.

Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Слишком долго Бретт безмолвствовал, уставившись в потолок. Широко распахнув глаза, он походил на того парня из мема, который пытался решить запутанную задачку. Наконец его кадык дрогнул.

– Ладно.

– Ладно? – переспросила я с надеждой в голосе. Я хотела поверить, что все и правда наладится.

Я действительно желала увидеться с ним снова.

Бретт славный. Конечно, скорее всего, он живет где-то поблизости, но я бы точно смогла придумать что-нибудь, чтобы встретиться с ним опять. Завтра начинается новый учебный год, но мой университет всего в часе езды отсюда. Отношения на расстоянии вполне реальны, если…

Похоже, я слишком забежала вперед, учитывая, как ожесточились черты лица парня.

Насупив брови, он смотрел вперед холодно и расчетливо – совсем не таким видела я его еще недавно.

– Бретт?

Ничего не говоря, он сглотнул. Когда парень повернулся, на его лице уже не было и следа этих странных эмоций. Он взял меня за руку, и наши пальцы снова сплелись.

– Девственница… ладно.

– Ладно?

Он кивнул, но на этот раз с улыбкой.

– Я могу это пережить. Ничего особенного.

– Правда?

– Правда.

В его смехе не было ни тени сомнения, и при этих звуках я почувствовала, как по моему нутру разливается тепло. Прошлым вечером я захмелела от его смеха, не выпив ни капли алкоголя. Не зря ведь я привела этого парня домой. Он был таким простым и приятным.

Он был нежным.

Идеальным.

Такой же идеальный и теперь, Бретт заключил меня в свои объятия и, коснувшись пальцами моего подбородка, произнес: