Мой папа – мальчик - Елена Ожич

1 сентября вместе со мной на школьную линейку пошёл мой папа — мой настоящий взрослый папа. Он мог бы, конечно, и не ходить: всё-таки пятый класс — это вам не первый, но я так захотел. Я хотел, чтобы все мои друзья, которые были свидетелями того странного папиного превращения на моём дне рождения, увидели, что мой папа снова стал таким, каким был — большим, серьёзным, высоким, а не тем испуганным бестолковым мальчишкой, каким они видели его перед самыми каникулами. Что у нас снова всё нормально. Что мы стали сильно походить друг на друга за это лето — оба худые и загорелые и очень вытянулись: я на полголовы, а папа так вырос, получается, на целую жизнь. И я как будто прожил эту жизнь вместе с папой. Он мне так однажды и сказал:

— Мишка, ты даже не представляешь, какой шанс тебе выпал…

— Какой, пап?

— Да твой родитель проживает добрую часть своей жизни у тебя на глазах! Вчера он был мальчиком, сегодня — вьюноша, а завтра — молодой мужчина в полном расцвете сил! Ну скажи, кто-нибудь может похвастаться тем, что видел своего отца молодым?

— Да разве этим похвастаешься, пап… Никто же не поверит, если расскажешь.

А вообще, каникулы у нас получились прямо-таки выдающиеся. Нет, сначала мы никуда не собирались. После того как папа наконец собрался с духом и объяснился с мамой, мы решили никуда больше не сбегать и отсидеться дома. Папа, конечно, порывался уехать куда-нибудь — хотя бы к Симычу в Чудово, но мама сказала, что ей спокойнее, когда мы все дома.

Когда папа перечинил все табуретки в доме и все мои игрушки, он даже решил затеять ремонт — мол, давно не делали, на работу ему ходить не надо, так хоть какая-нибудь будет от него польза.

Но мама и этот замысел пресекла:

— Вот ещё! По официальной версии, наш папа гостит в Чесоткине у своих родителей и помогает им перестраивать дачный домик. А к нам приехал на каникулы мой племянник Борис, сын моей сестры Ольги, если кто спросит. Соседи ещё решат, чего доброго, что я решила детей поэксплуатировать в их законные каникулы. Кстати, тебя тут Склочнева похвалила, сказала: «Ваш племянник вроде Мишкин ровесник, а так ведёт себя по-взрослому, вежливый такой, по хозяйству помогает и сломя голову, как Мишка, не мчится, не разбирая дороги. Так посмотришь — вроде мальчишка… А послушаешь — рассуждает как взрослый».

Да, — тут мама немножко призадумалась, — странное дело: Борь, когда ты прежним был, у меня частенько такое ощущение бывало, что будто у меня не один ребёнок, а два.

А сейчас — как будто вы оба у меня скоро в старичков превратитесь — всё сидите, думу думаете, какое-нибудь дело делаете…

— Когда это я вёл себя, как ребёнок? — всполошился папа.

— Как когда? Да почти всегда! За полночь тебя от компьютера отгони, утром тебя разбуди, галстучек тебе найди, а ты ещё бегаешь и кричишь: «Где моя флэшка? Где мой титульный лист?»

— Ну ладно, ладно… — смутился папа. — Важная конференция тогда была, межвузовская.

Соседка Склочнева чуть нас с папой не рассекретила. Однажды мы с мамой столкнулись с ней в магазине.

— Что-то ваш племянник, Наталья Ивановна, как-то чересчур уж заметно в рост пошёл… — сказала Склочнева, взяв маму за рукав курточки.

— Так кормлю я его хорошо, Ираида Варсонофьевна! — мама попыталась отшутиться. — Вон продуктов набрали сколько! У Борьки, видимо, какая-то ускоренная акселерация началась, самый возраст!

— Какая-то она слишком ускоренная, — подозрительно прищурилась Склочнева. — Ещё вчера брючины гармошкой над ботинками складывались, а вчера гляжу — тю! — уже носки видать наполовину. И усишки пробиваются, не рановато ли? У Мишки вон на усы и намёка ещё нет…

Я почесал пальцем верхнюю губу — действительно, даже пушка ещё нет, а у папы уже над губой потемнело.

— Ой, Ираида Варсонофьевна, да это он в своих родителей такой ранний! — засмеялась мама.

— А ведь это не шутка, — сказала мама, когда мы вышли из поля зрения соседки, — заметила Склочнева, значит, заметят и другие. А вдруг он как в рост у нас сейчас пойдёт да начнёт в день по году прибавлять… Даже не знаю, что и делать. Может, вас куда-нибудь отправить на лето? А куда? К бабушке нельзя, в загородный лагерь тоже, у тёти Оли места для вас двоих нет…

— Может, всё-таки к Симычу? — спросил я дома в надежде, что нас уже вполне законно отправят к нему в Чудово, и я — целое лето! — буду жить под одной крышей с Марусей Орликовой…

— Ну нет, — возразила мама, — он пожилой человек, да вы его замучаете! Там связь плохая, я здесь измучаюсь! Нет, к тому же это неудобно — навязывать малознакомым людям свои проблемы…

— А я бы поехал, — сказал вдруг папа, — может, на баяне научился бы играть…