Плащ крысолова - Марина Аромштам

Я думал, Джеймс займётся приготовлением яда. Отнюдь! Он попросил меня показать, где живет Дональд Дэдфилд.

– Да, как ты говорил: старый дом, деревянный. Стоит не очень дорого, и до берега недалеко… Деревянные стены, деревянный чердак. Чёрные крысы гнездятся на чердаках. Им удобнее лазить по деревянным стенам. А другие дома – из камня. Не удивительно, что крысы обжились именно здесь.

Я пытался понять, что Джеймс думает делать.

Джеймс отшучивался:

– Как что? Плащ крысолова у меня уже есть. Дело только за дудкой.

Беспокойство моё нарастало. Мне казалось, что Джеймс ничего не предпринимает. Он усмехался:

– Спокойствие, Рон! Для крысолова главное – внимательно наблюдать.

Потом Джеймс куда-то исчез, оставив меня наедине с тревожными мыслями. Срок, который определил мне Дэдфилд, стремительно истекал.

Джеймс вернулся через четыре дня, ранним дождливым утром.

– Подкинь-ка поленьев, Рон. Мне кажется, твой парик безнадёжно испорчен.

Он пристроил мокрый парик недалеко от камина. И он был на что-то зол. Я решил, что лучше повременить с расспросами. Но Джеймс не стал томить меня ожиданием.

– Знаешь, чем занимается Дэдфилд? С чего он разбогател? – Джеймс со злостью ткнул кочергой в огонь, будто бы только что обнаружил там Дэдфилда. – Он промышляет работорговлей. Хотя чему удивляться? Этот тип утверждал, что крыс можно резать живьём…

Мне тоже никогда не нравились работорговцы, хотя я не видел связи между ними и крысами. Но сообщение Джеймса удивило меня. Я знал, что работорговля приносит серьёзный доход. Предприимчивый Джон Хокинс, который всё это начал, так нажился, что смог принести огромные деньги королевской казне. И королева Елизавета сделала его рыцарем. Однако «наследники» Хокинса последние сто пятьдесят лет строго следили за тем, чтобы никто не перебежал им дорогу.

– Поставка рабов в Новый Свет – дело Гвинейской компании. Разве Дэдфилд имеет к ней отношение?

– Нет. Он не дурак и дорожит своей шкурой. Но торговцы Гвинейской компании вывозят чёрных рабов. Они промышляют в Африке. А Дэдфилд раскинул сети на другом берегу.

Я ахнул:

– Ирландцы? Не может быть!

– В Ирландии голод. Дэдфилд делает вид, что сострадает несчастным. Он даже готов при случае их накормить – если те согласятся превратиться в рабов. Может, в доме Дэдфилда и хранятся любовные письма. Но среди них, я уверен, можно найти бумаги, которые подписали бедолаги-ирландцы.

– Вот негодяй!

И у этого человека такой роскошный парик! Теперь я испытывал к Дэдфилду острую неприязнь, смешанную с отвращением. Значит, Дэдфилд – не просто мошенник. И мало ли что придёт ему в голову, если его рассердить? Я внутренне содрогнулся.

– Ну да ладно, – Джеймс снова пошевелил кочергой в камине. – Тем хуже для него. По отношению к Дэдфилду мы можем не стесняться… Значит, как ты рассказывал, Рон? Что записано у тебя в договоре? Ты обязуешься вывести чёрных крыс? Rattus rattus?

– Да, так и записано. По-латыни.

– Что ж, мы поможем Дэдфилду вывести чёрных крыс. Сделаем это быстро и без всякого яда, – он задиристо рассмеялся. – Только для этого мне надо кое-что раздобыть.

И Джеймс снова исчез. На этот раз я просто не находил себе места. Ночами Дэдфилд являлся мне в виде монстра. Снилось, что он вспарывает мне брюхо…

– Вот, – сказал Джеймс, вернувшись. – Это то, что нам нужно.

В руках у него был ящик. Джеймс ткнул пальцем в щель:

– Посмотри.

– Что это? – я не мог сдержать удивления. – Крысы? И какие огромные! Откуда ты их притащил?..

– Ну, не огромные, – Джеймсу моё удивление доставило удовольствие. Но он решил, что справедливость важнее. – Хотя они и немного крупнее чёрных.

– Ну ты сказал: немного! Да они крупнее в два раза!

Джеймс тщетно пытался быть скромным:

– Это серые крысы. Мне пришлось повозиться, чтобы их отыскать.

– Ты специально искал этих крыс? Да на них смотреть – и то страшно.

– В этих крысах – твоё спасение. Это не rattus rattus. Это rattus norvegicus.

– Ну и что? – Я скривился.

Джеймс рассмеялся.

– Чарльз написал про сильное землетрясение и про бегство крыс из Китая. В Китае, Рон, обитают серые крысы. Они сильней и выносливей чёрных. Если крысам придётся столкнуться, серые вытеснят чёрных. Помяни моё слово, Рон: серые крысы скоро появятся в Лондоне. Но я решил, что мы можем опередить события. И, что, наверное, можно найти серых крыс на каком-нибудь корабле. Я облазил весь порт и оказался прав. Один голландский корабль долго плавал в тёплых морях…

Я потерял дар речи.

– Не веришь? Смотри, – Джеймс опять разложил передо мной старый плащ и ткнул пальцем в вышитых крыс. – Вот большая крыса, а перед ней – поменьше. Знаешь, на что похоже? Будто серая крыса гонит чёрную крысу. Можешь считать это предсказанием странствующих крысоловов. Завтра мы с тобой отправимся к Дэдфилду и выпустим крыс к нему в подпол. Я думаю, серым крысам понравится новая жизнь.

День прошёл в ожидании. Я то и дело смотрел в окно – не начало ли смеркаться. Я сердился на солнце – что оно застревает над крышами и так медленно опускается. Я так сосредоточенно думал про серых крыс, что в руках у меня лопнули целых три склянки. Наконец появился фонарщик и стал зажигать фонари. Сердце моё забилось, ладони сделались влажными. Джеймс накрыл ящик с крысами тряпкой и дал знак выходить.

Не помню, чтобы когда-то я ходил по ночному Лондону. Ночью улицы Лондона живут своей тайной жизнью, которую лучше не знать. Ночью по Лондону бродят воры, подонки и духи. А теперь – и мы с Джеймсом, который тащит ящик с серыми крысами. Крысы возились внутри и мелко топотали. Ночь, хранительница секретов, покровительница тайных дел, колдовала над звуками. Мне казалось, что она превращает крысиное топотание в оглушительный топот. Будто по тёмной улице несётся стадо свиней, и эти звуки тревожат всех её обитателей. А вдруг кто-нибудь посмотрит в окно: что это так грохочет? И опознает нас? И скажет: с чего это Рональд-аптекарь бродит здесь по ночам? Куда это он идёт, без парика и в компании неизвестного человека? И что за ящик они с собой тащат? Не иначе они затеяли тёмное дело!

Но Джеймс, казалось, ничего такого не чувствовал. Он выбирал дорогу подальше от фонарей и сам был похож на тень, которой Ночь оказывала покровительство.

Я даже не сразу понял, что мы подошли к дому Дэдфилда: мы оказались в узком проходе между двумя домами – совсем не с той стороны, где я обычно входил.

– Рон, нам не нужен вход. Нам нужна эта отдушина. Здесь крысы проникнут в подпол, – Джеймс говорил одними губами, но мне казалось, что все – пусть даже их не видно – слышат его слова.