На берегу моря. Наш Артек - Д. Лавров

Как жаль!

И радостно за прошедшие дни и одновременно с этим жалко их. Жалко потому, что с каждым днем все ближе приближается день от‘езда из лагеря.

В особенности последняя неделя. В думах, в сожалениях о скором от‘езде еще быстрее протекают дни и как-то незаметно уже приблизился тот час, когда вошедшая в палатку сестра об‘явила собравшимся перед обедом пионерам:

— После обеда привезут вашу одежду. Нужно переодеться. Завтра утром вы уезжаете.

— Утром?!

У некоторых уже начинают мигать глазенки и пружиниться вздрагивающие губы.

*

Во время обеда пионеры в последний раз слушают свою радио-газету. Из металлического рупора, вделанного в стену посудного отделения столовой, вылетают звуки знакомого голоса:

— Алло! Алло! Алло!

— Говорит вещательная станция Артек-ского лагеря юных пионеров.

— Слушайте и кушайте.

Радио-газета не мешает пионерам уничтожать вкусный обед. Бойко работают ножи и вилки, звенит посуда, и многие из пионеров показывают вожатому чистые тарелки.

В столовой готовятся к встрече „союза чистых тарелок"

— Видишь?

У артекских пионеров существует „союз чистых тарелок". Почетным президентом этого союза избран ребятами старший врач лагеря Федор Федорович Шишмарев. На первом же организационном собрании Федор Федорович сделал популярный доклад о целях и задачах союза. Ребята, принявшие вначале идею „союза чистых тарелок" как нечто шуточное, увидели, что это серьезная, полезная организация, с ясно обоснованными целями.

Меню ежедневно вырабатывается врачами. При этом учитывается как разнообразие его, вкус, так и количество калорий, имеющихся в продуктах. Включается то, что необходимо для поправки здоровья, для нормальной работы организма.

И Федор Федорович понятно раз‘яснил вопросы пищеварения, условия, в которых принимаемая пища дает большую пользу, и ряд других вопросов. Само собой разумеется, — то, что подается на стол, должно быть с‘едено полностью. Вот почему почти у всех пионеров тарелки бывают чистые, а некоторые умудряются так их вычистить, что и мыть, пожалуй, не требуется.

— Видишь? — обращаются они к вожатому.

А радио-газета в это время передает в рупор ребячьи заметки.

— Хотите видеть попрыгуний-стрекоз?

Пожалуйте в третью палатку.

Там вы увидите одну пионерку,

Она играет в камушки,

И только на чужих кроватях.

Мы не хотим ее фамилии называть,

Но вы сами можете ее увидать.

— Знаем! Вот она!

— Что? Доигралась?

— Говорили тебе!

А в рупоре уже прыгает следующая заметка

— Алло! Алло!

— Радио-газета провела анкету.

Почему плохо и медленно строятся при под‘-еме флага ребята?

Оказались интересные ответы:

1. Что торопиться к флагу стать, Когда вожатые еще на лавочке сидят.

2. Некогда во-время попасть;

Надо весь Артек облететь, В море камни побросать, Краба поймать.

3. (Отвечают девочки).

В камешки надо поиграть.

А когда в них играем — Все на свете забываем.

Все ребята насупились — примолкли; всех пробрали. А радио — газета уже передает другую корреспонденцию лагерного деткора:

Пишут нам про Проценко о том,

Что вчера она с девчатами забралась в сад,

И столько там ягод каких-то с‘ели, Что у них у всех животы заболели.

Соседи же из первой палатки ей предлагают Бузотерство оставить,

Чтобы лучше свое здоровье поправить.

— Правильно!

— Не бузи, Проценко!

Сегодня за обедом лагерное радио печально известило:

— Слушайте прощальный номер радио-газеты.

Восьмого мая первый раз

Раздался за обедом глас:

„Слушайте и кушайте".

Мы отмечали беспорядки,

Напоминали о фунтах,

Протягивали вас, ребятки,

Чтоб не ходили на головах.

А теперь последний раз,

Последний раз мы шлем вам сообщенье,

Как трудно вас, как трудно вас

Отпустить без сожаленья.

Но вы, расставаясь, не вешайте нос

И прощайтесь без слез.

Наше „прощай"!

Пусть звучит

Как „здравствуй"!

— Алло! Алло!

Прослушайте небольшое сообщение

О результатах оздоровленья.

— Некоторые ребята, как мы ни предупреждали,

А все-таки фунты растеряли.

Как таких встретят родители и отряды?

Не очень-то они вашим успехам будут рады.

Хотя есть у некоторых и небывалое достижение —

Восемнадцатифунтовое прибавление.

— Где они?

— За которым столом?

— Вон сидит.

— Ишь мурло-то какое от'ела.

— А ты бы купался столько, сколько врач разрешил, да все процедуры правильно принимал, и у тебя бы такое же было.

Где ему? Его и так в газете продернули за купанье.

— Но вся суть в вашей общей поправке, — перебивает ребят радио-газета.

В том, что вы на негров стали похожи,

Что увеличился размер груди,

В увеличении мышечной силы тоже,

В том, что каждый веселей глядит.

— Алло! Алло!

Несколько слов из наказа уезжающим пионерам.

— Слушайте и кушайте.

Как приятно

Быть опрятным,

Чистить зубы,

Ноги мыть.

Быть под душем

Ранним утром,

Тело бодро Зарядить.

Забыть ли мне все тайны гор и моря,

Которые тут из бесед удалось мне узнать,

И будет тот не пионер, а горе,

Кто не сумеет их в отряде рассказать.

Все песни, все костры и игры

Глубоко засели в голове моей.

Я хочу, чтобы в моем отряде

Их со мной играли, проводили, пели.

Все на режим

Строгий нажим,

Строй революцию дома.

Кто с головой, Больше строй,—

У тебя ведь мозги — не солома.

— Алло! Алло!

Нигде, никогда не забывай:

Чтобы быть всегда готовым,

Надо быть всегда здоровым.

Прощайте, прощайте,

Писать в радио не забывайте.

Будьте здоровы!

В рупоре раздалось импровизированное хрипение — как у настоящего радио, когда атмосферные разряды мешают его работе.

Ребята соскочили со скамеек и побежали к будке, приткнувшейся к стене за рупором. Они часто в течение месяца выбегали к этой будке в надежде разгадать секрет лагерного радио, но ничего, кроме замка на двери и гробовой тишины, не обнаруживали.

В чем тут секрет?

В рупор отчетливо слышится знакомый голос Саши-клубного, а дверь на замке.

А Саша-клубный притих в своей будке, закрытой снаружи, и терпеливо высиживает битых полчаса, пока не разойдутся пионеры, жаждущие узнать секрет лагерного радио.

НУЖНО БЫТЬ ВСЕГДА ЗДОРОВЫМ

Около палаток, на линейке — главной дорожке. на которой пионеры ежедневно выстраивались ровной шеренгой, чтобы поднять утром и спустить вечером лагерный флаг, встретить и проводить крымский день, грузно